– Да? Вот что, мисс, довольно, мне все это противно, – мрачно и недоверчиво сказал Грегори. – Думаю, вам велели бегом вернуться и наговорить мне всего, чтобы снова вызвать к вам жалость, не так ли? Ну вы и врунья! Меня от вас, если честно, тошнит. Какая же вы все-таки пройдоха и обманщица!
– Эд! Эд! – Она уже всхлипывала. – Ну прошу вас! Пожалуйста! Неужели вы не понимаете, как все складывается? С самого моего приезда сюда они следили за всеми дверьми каждый раз, когда мы отправлялись на прогулку. Не имеет значения, через какую дверь вы входите. У них везде свои люди. Я ничего об этом не знала, пока не поднялась наверх. Правда не знала. О, как же мне самой хочется из всего этого вырваться! Меня тоже от всего этого тошнит. Я сказала вам, что вы мне дороги, и это правда. О, я почти сошла с ума! Иногда мне хочется умереть, так мне все опротивело. У меня и так вся жизнь наперекосяк, и теперь еще и вы меня ненавидите!
Имоджин со страдальческим видом принялась раскачиваться из стороны в сторону и беззвучно заплакала.
Грегори изумленно смотрел на нее, не веря ни единому слову.
– Да, – произнес он с нажимом. – Знаю, это все тот же ваш старый вздор, но я ему не верю. Сейчас вы врете, так же как врали все это время. Думаете, что слезами и притворной печалью сможете вновь меня провести, но это вам не удастся. Сегодня же покончу со всем этим и с вами тоже. Мне без толку обращаться в полицию при нынешней городской администрации, иначе бы я это сделал, не медля ни минуты. И вот что я вам скажу. Если вы или ваши здешние дружки станете и дальше за мной следить и преследовать, я обращусь в газеты. Найдутся какие-нибудь способы довести дело до суда, и я попытаюсь их найти. Если же вы и вправду хотите быть на высоте и сделать хоть что-то полезное, у вас есть такие возможности, но вы ведь ничего не предпримете, даже если бы вам дали шанс. Ни сейчас, ни через миллион лет. Я это твердо знаю.
– Ах, Эд! Эд! Вы не знаете ни меня, ни того, что я чувствую или что предприму, – простонала она. – Вы не дали мне ни одного шанса. Если вы мне не верите, предложите что-нибудь и поглядите, что из этого получится.
– Ну, это я могу легко сделать, – непреклонно ответил он. – Могу тотчас же назвать это блефом. Сделайте признание во всем, что здесь творилось. Продиктуйте это в моем присутствии стенографистке, затем отправимся к нотариусу или к окружному прокурору, и вы подтвердите все под присягой. Вот тогда увидим, чего стоят все ваши слова о любви ко мне. – Грегори пристально смотрел на нее, а она на него, слезы у нее высохли, а рыдания постепенно стихли. Похоже, она собиралась с духом, задумчиво глядя в пол. – Да? Ну, тут дело совсем другое. Сейчас мне все ясно. Вы не думали, что у меня найдутся возможности разоблачить ваш блеф, так ведь? И как я и думал, вы ничего не сделаете. Итак, я вывел вас на чистую воду, так что прощайте, мисс. Я наконец-то узнал, чего вы стоите. Прощайте!
И он повернулся, чтобы уйти.
– Эд! – крикнула она ему вслед, внезапно вскочив и ринувшись за ним. – Эд! Постойте, не уходите! Я сделаю так, как вы сказали. Сделаю для вас что угодно. Вы не верите, что я решусь, но я решусь. Меня тошнит от этой жизни, правда-правда. Мне наплевать, что потом со мной будет, но все равно я это сделаю. Прошу вас, не будьте так жестоки, Эд! Разве вы не видите… не видите… моих чувств к вам? Я схожу от вас с ума! Честно, я не такая плохая, Эд, не такая… Вот только… только… Хочется, чтобы вы хоть немного меня полюбили, Эд! Ну хоть капельку! Полюбите, если я все сделаю?
Грегори, вернувшись, смотрел на нее со смешанным чувством изумления, сомнения, отвращения, жалости и даже нежности. Вправду ли она это сделает? А если сделает, что он сможет предложить ей в качестве любви, которой она так жаждет? Ничего, и он это знал. Ей никогда не удастся порвать с этой ужасной бандой, которая ее окружала, со своим прошлым, от воспоминаний обо всем, что она пыталась с ним сделать, к тому же у него есть жена и ребенок. А еще есть карьера, будущее, положение в обществе. А ее прошлое… какое оно? Как могут люди управлять другими людьми в той манере, как она говорит, особенно такие подонки, и почему она ему об этом не рассказала раньше? Что она такого сделала, что они обрели столь сильную власть над ней? Даже если бы он ее любил и верил в ее верность, какие были бы у него шансы противостоять множеству тайных и опасных врагов, которые прямо сейчас осаждали их обоих, или ускользнуть от них невредимым? Их безжалостно вытащат на всеобщее обозрение, представив в самом худшем свете со всеми выдуманными подробностями. Тогда уже будет невозможно выступить в роли защитника народа и бросить обвинения клике воров и мошенников. Нет, нет и нет! Но почему, зная, что уже совершила против него, она теперь согласна прийти ему на помощь и ждать от него каких-то действий в знак благодарности?