Между тем Мари работала ради него и вместе с ним, милое маленькое создание, и хотя поначалу она казалась такой чудесной, такой терпеливой, выносливой и чуткой, позже из-за их бедности и множества других факторов, мешавших его работе и не позволявших двигаться дальше, он начал понемногу от нее уставать. В Филадельфии, когда однажды вечером он наблюдал, как она помогает матери, накрывает на стол, моет посуду, наводит порядок в доме после ужина и идет с ним прогуляться, она казалась ему идеальной, именно такой женой, какую он всегда искал. Позже, когда он в полной мере окунулся в этот мир с его жестокостью и эгоизмом, когда осознал необходимость обладать силой и умением пробиваться, когда понял, что не желает быть рабом и надрываться на тяжелой работе, все эти качества жены, некогда казавшиеся ему такими милыми и очаровательными, вдруг стали вызывать у него отторжение. Бедняжка Мари!
Но он не всегда думал только о работе. Иногда предавался мечтам о чем-то большем. Иногда сожалел о своем глупом безрассудстве, подтолкнувшем его к столь раннему браку, ругая себя за то, что пал жертвой очаровательной невинности и красоты Мари и взвалил на себя это бремя, хотя был не вполне готов строить собственную жизнь на разумной практической основе. Только вот понял он это уже после женитьбы. Его неотступно преследовала мысль, попавшаяся ему на глаза в одном из философских трудов Фрэнсиса Бэкона (в те дни он постоянно читал): «Тот, у кого есть жена и дети, стал заложником судьбы», и эта мучительная мысль с каждым днем все сильнее бередила душу. Ну почему он поступил так глупо – так непростительно глупо, – женившись в столь юном возрасте! Размышляя о собственной недальновидности, он постоянно испытывал раздражение.
Нельзя было сказать, что Мари совсем не оправдала его ожиданий. Вовсе нет. Да и малыши (оба мальчики, подумать только!) были поначалу чрезвычайно ему дороги. Нет-нет, дело было вовсе не в этом, а в том, что, какими бы драгоценными и очаровательными (а поначалу просто чудесными) они ни были, лично он был попросту не готов нести на своих плечах груз ответственности и получать удовольствие от общения с ними. Он был слишком молод и слишком неуемен, имел склонность к мечтательности и весьма туманно представлял себе собственное будущее. Он не раз думал о том, что в те дни попросту не знал, чего хочет, и лишь когда в их семье наступили совсем уж трудные времена, понял, что такой жизни себе точно не желает. И действительно, через год после свадьбы, когда родился Питер, когда значительно улучшились условия в области торговли электротехническим оборудованием и они переехали сюда (в то время он зарабатывал всего двадцать два доллара в неделю), казалось, все пошло наперекосяк. И в самом деле, после переезда все складывалось не так, абсолютно все.
Сначала заболела Мари (это случилось сразу после рождения Питера), заставив его немало понервничать. Все заработанные им деньги уходили на оплату услуг врача, к тому же Мари растеряла половину – если не больше – былой красоты и постоянно выглядела измученной и слабой. И это он тоже ставил ей в вину! Следом за ней разболелся Питер, и его лечение затянулось на многие месяцы. Причиной недуга стал недостаток питания. А все из-за того, что Мари по-прежнему чувствовала себя плохо, хотя все вокруг думали, что она выздоровела. Затем, два года спустя, на свет появился Фрэнк – естественно в результате еще одной ошибки, ведь в ее хрупком состоянии беременность была попросту противопоказана. Да и у него самого начались разногласия с начальником отдела изоляционных материалов компании «Интернэшнл электрик», поскольку он постоянно нервничал и беспокоился, мучаясь сознанием того, что собственные ошибки стоили ему карьеры, а Мари здоровья. Ему казалось, что жизнь от него ускользает, что он не становится моложе, но все складывается совсем не так, как было задумано. Он до сих пор не получил технического образования, а с грузом на шее в виде семьи это вряд ли когда-нибудь произойдет. И все это случилось здесь, в этих самых местах, в этом тихом, богом забытом уголке, столь сильно изменившемся с тех пор, как он видел его в последний раз. Да, все это случилось здесь.