Он так хорошо помнил день их расставания, когда она собиралась отправиться в Филадельфию, а он – предположительно в Бостон. Помнил слезы, подавленность и невероятную грусть, поселившуюся в душах обоих. Догадывалась ли она? Предчувствовала ли? Она была такой нежной, даже тогда, такой доверчивой и такой печальной. «Ты ведь очень скоро вернешься ко мне, дорогой, ведь правда? – очень грустно спросила Мари. – Мы ведь еще будем счастливы?»
Она едва сдерживала рыдания, и он пообещал. О да. За свою жизнь он раздавал так много обещаний – и тогда, и после. И это было одной из самых темных сторон его натуры – умение обещать.
Но сдержал ли он свое обещание?
Однако, сколько бы раз и ни повторял себе в последовавшие за отъездом месяцы и годы, что хочет этого, что должен выполнить обещание, ибо это будет честно, правильно и порядочно, он так и не вернулся. Нет. С течением дней, недель, месяцев, лет возникали новые обстоятельства, новые заботы, новые интересы. Какой-то очередной план, человек или желание вмешивались, увещевали, советовали, мешали осуществить задуманное. Но существовали ли такие советчики на самом деле? В первый год после отъезда он время от времени писал ей, посылал немного денег, хотя сам отчаянно нуждался. Позже был долгий период, когда он полагал, что у нее все хорошо, раз она живет с родителями и вышла на работу, и потому не писал вовсе. Тогда в его жизни уже появилась другая женщина, но пока лишь в качестве друга. А потом…
Он не писал Мари долгие месяцы и даже годы! Закончив обучение в колледже, куда поступил после того, как оставил ее, он уехал из Бостона и поселился в К., чтобы начать карьеру заместителя директора завода и приступить к разработке собственных идей, чтобы впоследствии продавать права на свои изобретения крупной компании, с которой сотрудничал. А затем мало-помалу он начал задумываться о том, чтобы окончательно обрести независимость и лучшую жизнь. Он обнаружил, что стал так силен, так интересен окружающим. Так почему бы не стать свободным раз и навсегда? Почему бы не обрести величие? Почему не пойти дальше и не воплотить в жизнь все то, о чем так давно мечтал? Тот мирок, из которого ему удалось вырваться, был слишком ограничен, слишком узок. О возвращении не могло быть и речи. Старая оболочка уже не смогла бы его вместить. Несмотря на всю свою нежность, Мари оказалась слишком незначительной. А значит… Он уже понял, что сможет сделать очень много, стать совсем другим человеком. Он увидел много новых людей, новый мир и женщин более высокого социального положения, но все равно время от времени продолжал получать короткие трогательные письма, адресованные ему не в этом новом мире (Мари ведь не знала его нового места жительства), а в том, прежнем, в которых она говорила, что преданно его любит и по-прежнему ждет его возвращения, что знает о переживаемых им тяжелых временах, что молится за него и что все еще будет хорошо, и они смогут быть вместе – ведь она работает, откладывает деньги и молится! Впрочем, у него было оправдание. В первые четыре года он не так уж много зарабатывал, хотя все равно мог бы сделать для нее хоть что-то – ведь мог? Например, вернуться, уговорить ее дать ему свободу, помочь ей устроить жизнь, возможно даже перевезти ее ближе к себе. Но вместо этого он боялся, трусил, искал новые оправдания, спорил с собой.
Да, живущий в его душе демон и непомерное тщеславие завладели им окончательно и бесповоротно. Он слишком отчетливо видел, кем может стать, и вскоре начал становиться. Все это, как он убеждал себя тогда и понимал сейчас, нужно было отодвинуть в сторону ради Мари, только вот он слишком сильно желал сделать головокружительную карьеру, обрести славу и прожить лучшую жизнь. Все это у него было сейчас и от всего этого следовало отказаться. И вот… Возможно, он стал более резким, холодным и жестоким, чем когда-либо, готовым пожертвовать кем и чем угодно – ну или почти готов, – сделать все, чтобы добиться того огромного успеха, к которому всегда так стремился. И все же он давно мог бы поступить по совести, но бездействовал и лишь совсем недавно принял наконец решение вновь посетить эти старые милые места.