— Вспоминаю, как менялось с годами мое личное отношение к американской фантастике. По молодости я эти ваши космические оперы очень любил. Тексты ваших писателей были такими необычными, так отличались от наших образцов, даже самых лучших.
Пильман вымученно улыбнулся, деликатно прикрыв рот рукой. Фантастика интересовала еще меньше, чем балет.
— Литературные критики всегда указывали, что одна из самых понятных задач фантастики — описание новых миров, самым радикальным способом отличающихся от привычных. В американской фантастике мы встречаемся с мирами, которые русские писатели не способны придумать, потому что их фантазии ограничены реальными обстоятельствами. Нам, местным читателям, оставалось только вздыхать: «Везде жизнь. Неужели разумные существа способны так необычно воспринимать самые обычные вещи»? Американцы для нас всегда были настоящими инопланетянами. Это потом, с годами, я понял, что фантазии американцев еще сильнее привязаны к реальности, только к своей, американской.
— Русские воспринимают литературные произведения так, как им велят литературные критики? — спросил Пильман.
— Нет, — ответил Алмазов.
— Странно, а я слышал обратное.
— Вас обманули.
— Не буду спорить. А ведь я знаком с одним нашим фантастом. Энди Хикс. Слышали?
— Ух ты! Не только слышал, но и читал, — восхитился Алмазов. — Не могу сказать, что с удовольствием, но с интересом — точно. У него очень оригинальный взгляд на человечество. Он считает, что разумная жизнь — всего лишь иллюзорная фикция. Представляете, считает и свой труд пустой фантазией. Для писателей это большая редкость. Как правило, они считают себя гениями, а свои произведения шедеврами.
— Мне он ни о чем подобном не говорил, — удивился Пильман.
— У вас, конечно, есть книги с его автографами?
— Нет. А в этом есть какой-то смысл?
Алмазов тяжело вздохнул.
— Фантасты очень интересные люди. Они думают не так, как мы — ученые. К ним следует относиться с сочувствием. Я бы не стал их ругать.
— Да мне, собственно, нет до них дела. Это ведь не называется — «ругать»? — удивился Пильман.
— У нас фантасты делятся на две неравных части — продолжал Алмазов. — Первые — самая большая часть активных фантастов — откровенные и законченные эгоисты. Они считают, что мир должен вращаться вокруг них. В принципе, они люди безвредные и даже полезные. Вторая, малочисленная, но яркая часть — эгоцентристы. Эти считают, что окружающий мир — это они. Они не пишут, а поучают, создают инструкции, которым должны безоговорочно подчинять все люди без исключения. И сердятся, когда люди поступают вопреки их указаниям, по-своему, то есть неправильно. Для них нарушители объявленных правил кажутся нерадивыми учениками, не выучившими уроков. Двоечники и прогульщики, которых следует наказать и оставить без сладкого. Да, только две разновидности. Других писателей не бывает.
— У нас все проще, — сказал Пильман. — Наши писатели интересуются только деньгами, которые они получат за свои сочинения. Не получилось из них успешных брокеров, приходится зарабатывать на жизнь вот таким оригинальным способом.
— Иногда их идеи бывают пусть и неожиданными, но точными.
— Подтверждаю. Энди Хикс наговорил мне много полезного. Я приглашал его отправиться в Россию с нами, но он отказался. Неотложная работа, видите ли, у него. Языком болтать, не гири поднимать.
— Жаль, — сказал Алмазов. — Мы познакомили бы его с нашими фантастами. Интересно послушать, до чего бы они договорились.
— У вас всегда так долго приходится ждать выполнения заказа? Что-то я проголодался.
И в этот момент появился официант и поставил перед Пильманом тарелку с какой-то красной жидкостью.
— Что это? — спросил Пильман. — Суп?
— Борщ.
— Боржч?
— Борщ. Вы же просили заказать что-то местное.
К удивлению Пильмана, еда оказалась вкусной. Он подумал, что было бы чудесно научить Эрнеста готовить этот экзотический суп — боржч.
Пока русский и американский начальники налаживали отношения в ресторане, Мозес искал людей, которые могли быть ему полезными. Это было не трудно. Прежде всего, он поговорил по телефону с Главой администрации Чучемли Мазиным. Его номер сообщили в американском консульстве. Мозесу удалось завязать разговор и выяснить кое-что интересное.
— Господин Мазин, я член американской делегации Питер Мозес. Мы официально приглашены руководством Академии наук для совместного расследования странных событий, которые происходят в вашей деревне. Знаете ли вы об этом?
— Наслышан. Не могу понять, что интересного вы хотите обнаружить в Чучемле?
— Дело в том, что у нас, в городке Хармонт, происходят похожие события. Мы готовы поделиться разработками с русскими учеными. Совместные исследования выгодны всем. Мы умеем быть благодарными.
— Вот в чем дело! А я думаю, зачем к нам американцы приезжают? А оказывается, по работе. Вы, наверное, ученые?
— Не все. Мы прибудем уже на днях. Но сначала я бы хотел обсудить ситуацию лично с вами.
— Я ничего не знаю.
— Разве в вашей деревне не происходят странные события?
— Это как посмотреть. Но должен признать, что у нас не все в порядке.
— А конкретнее?
— Чудеса случаются, объяснить их я не в состоянии. Обращался в Академию наук, но там мне не поверили. На мой призыв откликнулся только один человек. Но он фантаст. По фамилии Молниев. Слышали про такого?
— Нет. Но что конкретно у вас произошло?
— Не знаю, как и сказать. Настоящие чудеса трудно описать обычными словами. Я человек занятой, работы невпроворот, у меня нет времени заниматься решением кроссвордов и толкованием чудес. Приезжайте, и сами все увидите.
— Ваши жители находили какие-нибудь странные предметы?
— Да. Несколько штук. Я храню их в чулане. Наверное, вам их покажут, если попросите. Нам скрывать нечего. Если поможете нам разобраться, будем благодарны.
— Если смогу.
— А можно я вам свой вопрос задам? — спросил Мазин, неожиданно расхрабрившись.
— Да.
— Встречались ли вы с «ходячими мертвецами»?
— Слышал о них. Но меня они не интересуют. У вас в деревне действительно есть «ходячие мертвецы»?
— Не совсем. Пока только две ж.. попы с ногами. Я не шучу. На самом деле. Неприятная история.
— И что говорят ваши ученые?
— Ничего не говорят.
— Понял. Спасибо. До встречи, — сказал Мозес. — Если вам понадобится помощь, обращайтесь.
Ему не понравился разговор с Мазиным. Поездка в Россию оказалась более серьезным испытанием, чем можно было предположить. А это означает, что ему предстоит действовать жестко и беспощадно.
Удивительно было другое, американцы и русские — такие разные народы, но оказалось, у них было кое-что общее: и у тех, и у других были свои фантасты — странные мечтатели, сочинители и предсказатели, к которым никто не относится серьезно и к их словам не прислушивается.
Моросил отвратительный мелкий дождик. Наверное, таким он бывает только в России. Американцам выдали легкие полиэтиленовые накидки яркого синего цвета. Мозес с неодобрением посматривал по сторонам из-под капюшона. От этих плащиков, если их можно так назвать, было мало толка. Мелкие капли впивались в лицо, и оно быстро стало липким и мокрым. А Пильман, напротив, чувствовал себя уверенно, всем видом показывая, что мелкие погодные неприятности не повлияют на его способность решать важные научные проблемы. Он был официальным лицом и старался, чтобы окружающие прониклись уважением к его должности.