— Здоровая критика, во многом я ее разделяю, — сказал я, мне понравилось, что Шухарт сам заговорил о Зоне. — Но ты не объяснил, почему не готовишь меня к походу в Зону? Ты думаешь, что я передумаю? И не надейся. С тобой или без тебя, но я туда отправлюсь.
— Человека к Зоне нельзя подготовить, — сказал Шухарт тоскливо. — Он может подготовиться только сам. Точнее, это Зона решает, принять человека или нет. На каждого она действует по-своему. Ты живешь в Хармонте. А это значит, что Зона тебя исследует гораздо тщательнее, чем ты Зону. Однажды ты узнаешь, согласна ли Зона принять тебя. Ты поймешь, когда это произойдет. Вот тогда и решим, когда отправимся на поиски твоего радиопередатчика. Понятно?
— Нет.
— Что нет? Ты ничего не понял. Вспоминай чаще мои слова, может быть, что-нибудь со временем уразумеешь. Главное, чтобы поздно не было.
Месяц шел за месяцем. Понимание того, что Зона меня приняла, так и не пришло. Шухарту нравилось наблюдать за моими душевными терзаниями — поскольку желание отправиться в Зону за радиопередатчиком за время ожидания у меня только крепло. Его забавляло, что я так и не решился отправиться в Зону самостоятельно.
— Давай считать, что Зона не против моего визита. Ты можешь начинать готовить меня к походу, — однажды сказал я, когда ехидная ухмылка Шухарта показалась мне особенно циничной.
— Конечно, — с готовностью ответил Шухарт. — Начни делать утреннюю зарядку: отжимание, бег на месте, велотренажер, поднимай гири или гантели. Когда почувствуешь, что ноги и руки твои готовы к серьезным испытаниям, скажи мне. Это будет первая подсказка, что наступило время заняться твоей головой. Ты, с моей помощью, конечно, попытаешься выбить всю научную дурь, которая там скопилась в огромных кличествах. От тебя потребуется совершить подвиг! После чего заполним твою голову простыми инстинктами самосохранения и внимания. Тебе понравится.
Я выполнил требование Шухарта, подкачал мышцы и привел в норму дыхалку, но когда я рассказал ему об этом, он ехидно спросил:
— Подтянись десять раз на турнике. Сможешь?
— Да, — соврал я.
— Хорошо. Сейчас подтянешься при мне.
— Ладно, пойду еще потренируюсь. Но нам нужно торопиться, время не ждет.
— Не беспокойся, я побывал в лаборатории № 1522, и никакого передатчика не обнаружил.
— В этом нет ничего удивительного. Потому что его поисками должен заниматься специалист.
— Зона настойчиво затягивает тебя, новичок, в свои сети. Берегись. Я знал ребят, у которых вдруг возникало непреодолимое желание побыстрее оказаться в Зоне. Ничего хорошего из этого не получалось. Не хочу, чтобы ты разделил их печальную судьбу.
— Но мне надо. Это моя работа.
— Обязательно сходишь, если я посчитаю, что ты готов, и Зона тебя примет.
Я интеллигентно выругался и занялся привычным делом: чтением последнего бюллетеня Института. К моей то ли радости, то ли удивлению, я обнаружил там статью доцента Мэрфи о таинственных радиосигналах из Зоны. У него получился весомый научный трактат с графиками, таблицами и формулами. Как положено. Я был вынужден признать, что Мэрфи удалось сделать огромный скачок в изучении «хармонтского феномена».
Если отбросить обязательную в подобных публикациях наукообразную воду и бессмысленные формулы, то в остатке окажется потрясающее открытие: радиосигнал, посылаемый в пространство из Зоны, повторялся через неравные промежутки времени.
Получается, что это было сообщение. От кого-то кому-то. Зачем-то. А это значит, что «хармонтский феномен» отныне следует называть «хармонским инцидентом». Совсем нехорошо. Я вспомнил о двух возможных сюжетах Молниева и еще раз понял, что не хочу, чтобы исполнился любой из них. Но это был тот случай, когда от моего хотения действительно ничего не зависело, как и говорил Молниев. Смысл имело не то, что мы, люди, желаем и на что рассчитываем, а то, как мы должны реагировать на резкое изменение нашего положения в Галактике, но об этом в Институте не думают, поскольку человечество ни с чем подобным до сих пор не сталкивалось.
Для того, чтобы продолжить собственные исследования многомерного мира, а в необходимости этого я уже не сомневался, необходимо было получить дополнительную информацию. Я договорился о встрече с доцентом Мэрфи и попытался осторожно расспросить его о характере сигналов и о том, как он их интерпретирует. Мне хотелось услышать от него другое объяснение, третье, хотя бы немного оптимистическое, отличное от катастрофических домыслов Молниева.
Толстый и гордый Мэрфи весь светился от счастья, ему повезло сделать выдающееся открытие, и теперь он собирался использовать свой успех с наибольшей выгодой для себя и своей семьи.
— Ваши радиосигналы действительно повторяются? — спросил я.
— Да, — с готовностью подтвердил Мэрфи. — Могу предъявить дневник наблюдений.
— Не нужно. Я вам верю.
— А почему вы назвали радиосигналы из Зоны «моими»? На что вы намекаете?
— Я их так назвал, потому что это вы их открыли, — объяснил я.
— Открыл их профессор Робертсон, я всего лишь установил, что сигналы повторяются время от времени.
Понятно, что я недостаточно хорошо знаю английский язык, поэтому не всегда понимаю реакцию американцев на самые простые и дежурные слова. Иногда с учеными из хармонтского Института надлежит говорить осторожно, как с малыми детьми. На всякий случай, я добавил, чтобы Мэрфи не обиделся окончательно:
— Я только подтвердил, что обнаружение нерегулярно повторяющихся сигналов из Зоны — великое открытие, которое сделали именно вы.
— Это действительно так, — удовлетворенно сказал Мэрфи. — Спасибо за комплимент.
Пришла моя очередь удивляться. Неужели он и в самом деле считал, что открытие стало бы менее значимым, если бы его сделал кто-то другой?
— Что вы думаете об этих сигналах?
— Ничего не думаю, — ответил Мэрфи.
— Почему? — не сдержался я. — У вас есть занятия интереснее?
Ответ Мэрфи показался мне излишне парадоксальным. Скорее всего, мы действительно не поняли друг друга. Хотелось бы, чтобы мой английский был лучше.
— Я буду говорить только после того, когда выясню, какая информация содержится в этих сообщениях, — сказал Мэрфи торжественно.
— Каким образом?
— Я нанял на полставки аналитика из ЦРУ. Он специалист по расшифровке загадочных текстов. От него полезная информация не ускользнет.
Мне осталось только задумчиво кивнуть. С аналитиком из ЦРУ Мэрфи хорошо придумал. Но я был рад, что исследование таинственного сигнала зашло так далеко — до расшифровки. Правда, поверить в то, что црушник способен понять сообщение инопланетян, я не мог. Они ведь имеют дело с человечкими шифровками. Но мало ли чудес происходит в хармонтской Зоне?
Во вторник меня вызвал к себе доктор Пильман. Его интересовало мое мнение о сигналах, исследованных Мэрфи. Я честно признался, что пока не готов обсуждать этот вопрос, поскольку о сигналах мне известно только то, что Мэрфи сообщил в статье. О заумных рассуждениях фантастов о тайных замыслах пришельцев фактами я рассказывать не стал. Мало ли что в голову фантастам придет. Не уверен, что именно я должен рассказывать об этом директору Института внеземных культур.
— Мое начальство считает, что пора Институту дать прямой ответ на вопрос о природе Посещения, — сказал доктор Пильман с явной грустью. — Работа доцента Мэрфи позволяет признать верной гипотезу о визите на Землю представителей развитой внеземной цивилизации. Это очень важный и доказанный факт.