— Отправитесь немедленно, Пирер Мозес ждет вас. Он прислал за вами мясника Каттерфилда. Так что поездка будет приятной и безопасной.
Надо полагать, это был пример американского юмора. Такой же недоступный для меня, как и русский юмор для Пильмана.
Неожиданный интерес к моей скромной персоне мне не понравился. С другой стороны, поговорить можно, но сомневаюсь, что я знаю какой-нибудь важный для Мозеса секрет.
Доктор Каттерфилд обрадовался, когда увидел меня, и принялся рассматривать, как будто я был его любимым пациентом с запущенной болезнью.
— Зачем я вам понадобился? — спросил я.
— Хотим узнать, что вы за человек.
— Мне предстоит экзамен?
— Нет. Я хочу получить вашу свежую энцефалограмму. Этого будет вполне достаточно, чтобы удовлетворить мое любопытство.
Про любопытство мне рассказывать не надо, это я понимаю. Самому было интересно поговорить с Питером Мозесом. До сих пор не могу забыть, как он обрадовался, когда я притащил ему (откуда, спрашивается, до сих пор не знаю) «золотой шар». Хотелось бы когда-нибудь узнать, что же там, в Чучемле, произошло. Но думаю, что Мозес не поможет разобраться с этой историей. Не удивлюсь, если он и сам ничего не знает. Он много раз говорил, что не ученый и теориями не занимается. Интересно, помог ли ему «золотой шар» получить выгоду?
Мозес действительно ждал меня. Мне даже показалось, что он обрадовался тому, что я пришел.
— Хорошо, что вы приехали, — сказал он с явной симпатией. — Сначала пройдите обследование с доктором Каттерфилдом, а потом мы с вами поговорим об интересующем нас обоих явлении.
Пусть так. Почему бы и нет.
— Вы хотите узнать, получится ли из меня сталкер? — спросил я.
— В какой-то мере. Очень маленькой. То, что вы не годитесь в сталкеры, я знаю и без обследования.
— Но зачем тогда…
— Вы человек, который обнаружил в Чучемле «золотой шар». А потому должны отличаться от других людей. Хочу знать, почему вы другой.
— Хотите сказать, что узнаете по энцефалограмме моего мозга? — удивился я.
— Да.
— Потом поделитесь результатами?
— Обязательно. Но не могу сказать, что скажу правду. Боюсь, что правда не принесет и мне, и вам выгоды, — усмехнулся Мозес.
— Почему?
— Многие знания — многие печали.
Я с сомнением пожал плечами.
— Лишних знаний не бывает.
Мозес рассмеялся.
— Когда я был маленьким, я тоже так думал. С вами, Панов, интересно разговаривать. Сходите к Каттерфилду и возвращайтесь. Когда освободитесь, мы продолжим.
Доктор Каттерфилд снял мою энцефалограмму и долго рассматривал ее, недовольно цокая языком.
— Все в порядке? — спросил я.
— Нет, — ответил Каттерфилд.
— Но я буду жить?
— Будете.
— Счастливо?
— Не могу этого исключить.
— Тогда я пойду. Мистер Мозес меня ждет.
— Я пойду вместе с вами.
Было бы странно, если бы я был против.
— Все в порядке? — спросил Мозес, когда мы вошли в его кабинет.
— Нет, — ответил Каттерфилд озабоченно. — У Панова нет Т-зубца.
— Подумаешь, новость. Это было и без ваших замеров понятно. Посмотрите на его вялую мускулатуру и слабые ножки.
— Но тогда я не понимаю, зачем он вам понадобился? Какой от него толк?
— Он еще нас удивит, поверьте моей интуиции, — сказал Мозес, не терпящим возражений голосом. — Главное, мы не должны ему мешать. Из него не получится сталкер, но утверждать, что для этого человека это очень полезное качество, я бы не стал.
— Вам виднее, хозяин.
— Да. Это так.
Итак, я узнал, что у меня нет Т-зубца. Каттерфилд посчитал, что это плохо, а Мозес — что нормально. Насколько я понял — это врожденное качество, и уколами или приемом таблеток его не разовьешь. Если есть Т-зубец, то он есть, если нет — то его нет. И с этим следует смириться. И продолжать жить дальше. Тем более, что я не знаю, что это такое, и зачем он нужен человеку.
— На чем мы остановились? — спросил Мозес. — Ах да, вы не верите, что многие знания приводят ко многим печалям.
— Было бы странно, если бы я считал по-другому. Мое дело — поставлять человечеству новые знания. И мне грустно, когда я не справляюсь со своей работой. Знания не имеют отношения к нравственности, моральная оценка научных открытий возникает, только когда их применяют на практике. Я, например, считаю себя плохим человеком, когда перестаю поставлять людям новые знания.
— Всегда находятся люди, которые применяют их во зло человечеству.
— Высшая безнравственность — отсутствие знаний. Сказано: «не ведают, что творят».
— Не буду спорить, поскольку не знаток тонкостей человеческой нравственности, — сказал Мозес. — Но некоторые желания и поступки людей меня удивляют. Например, зачем вы собираетесь отправиться в Зону? Я послал вам в помощь опытного и умелого человека Шухарта. Что не так?
Я искренне удивился, откуда Мозес знает о моем желании обнаружить передатчик, но потом вспомнил, что уже давно рассказываю о своем намерении всем подряд: Уильямсу, Робертсону, Шухарту, Пильману… Кто-то из них мог доложить об этом Мозесу.
— Но почему вас это волнует? — удивился я.
— Для моего бизнеса крайне важно, чтобы вы, Панов, добились прогресса в изучении «хармонтского феномена». У вас есть для этого хорошие шансы. Вместо этого, вы собираетесь рисковать своей жизнью ради исследования какого-то сомнительного и лишенного смысла явления. Шухарт пытается вас отговорить, но пока, как я понял, безуспешно.
— Надеюсь, что я быстрее уговарю его отправиться в Зону со мной. Я настойчивый.
Я рассказал Мозесу о повторяющемся радиосигнале, излучаемом неизвестным источником, расположенным в Зоне. Нельзя исключать, что источник этого сигнала — радиопередатчик инопланетян. Получаем факт настолько грандиозный, что его значимость нельзя переоценить. Появилась возможность установить непосредственный контакт с представителями внеземной цивилизации. Это же фантастика! Нельзя упускать такой шанс.
— А по-моему это собачья чушь! — сказал Мозес неожиданно.
— Вот схожу в Зону и лично установлю, чушь это или нет, — обиделся я.
— Я не смогу вас отговорить?
— Нет.
— Хорошо, я скажу Рэдрику Шухарту, чтобы отвел вас в Зону и вернул обратно, по возможности живым.
— Спасибо. Я постараюсь быть осторожным.
— Чушь собачь! Но, как я понял, легче исполнить вашу прихоть, чем уговорить отказаться от дурацкой затеи, — сказал Мазес.
— Я должен попробовать. Вдруг получится. Кстати, что такое Т-зубец?
— Фактор, с помощью которого можно определять способность людей посещать Зону. Есть Т-зубец — из тебя получится сталкер, нет — лучше в Зону не соваться. Правда, и с Т-зубцом все равно мрут, но меньше.
— Плохо, что его у меня нет?
— На вашу способность заниматься наукой это не повлияет.
— Вы меня успокоили.
Утром, когда я пришел на работу, оказалось, что там меня уже поджидает сердитый Рэдрик Шухарт. Увидев меня, он покрутил пальцем возле виска. Международный жест, оценивающий интеллектуальное развитие глупого человека.