– Лишь бы не оказалось, что здесь есть тайная красная комната, – вдруг прошептала она, заставив уголки губ Брендона вновь изогнуться в веселой усмешке; однако, когда она осознала неоднозначность его реакции, самой ей стало совсем не до смеха, – её ведь нет?… Правда же?…
– Да, – не сводя с неё взгляда, тихо ответил он, – такой комнаты здесь нет.
– Хорошо. – Не сдержав неосознанной улыбки, Натали даже облегченно выдохнула. – Потому что это совершенно не для меня. На этих сексуальных извращениях все обезумели. Умом тронулись, честное слово. Что, ну что привлекательного в наказаниях, боли и подчинении? Это же практически насилие. Получение удовольствия через унижение своего партнера. Это может нравиться лишь людям с совершенно явными психическими отклонениями и поэтому…
По всей видимости, Бренон решил, что она слишком много говорит. На самом деле, такого мнения был не только он, но он был единственным, кто заставил её замолчать таким эротичным способом – заткнув долгожданным, сводящим с ума поцелуем. Натали выдохнула и застонала, а затем обвила его шею руками, даже не предполагая, что так сильно истосковалась. По его телу, по его рукам, по глазам и запаху. По тем ощущениям, которые он ей дарил. По тем желаниям, что пробуждал.
Господи, разве у нормального человека сносит крышу всего после одной ночи греха?
Если нет, то она будет первооткрывателем.
Прижавшись к крепкому мужскому телу, Натали мгновенно почувствовала, как оно отреагировало на её близость. Тут же. Молниеносно. Словно Брендон изголодался точно также и по ней. Словно всё это время ждал только её. Хотел только её. И, получая – всю, без остатка – точно также лишался рассудка.
Не прерывая поцелуя, Брендон добрался до молнии на её спине, а затем неспешно потянул за застежку. После почти тридцатисекундного эротичного маневра женская спина настойчиво, но в то же время осторожно уперлась в стену. Уже знакомые пальцы скользнули к краю платья, неторопливо приподняли его, а затем коснулись тоненького кружева чулок. Брендон углубил поцелуй и как бы невзначай ненадолго задержался между её ног, отчего Натали снова несдержанно застонала. Она слишком сильно его желала, но боялась, что одного желания в этот раз окажется слишком мало. Её демон-искуситель не торопился. Господи, она была бы в не себя от счастья, возьми он её прямо здесь и сейчас, прямо у этой самой стены, но их планы совершенно очевидно не совпадали.
Прервав поцелуй, Брендон прижался губами к её шее, бережным движением стянул ткань с плеча, а затем поцеловал его, заставив Натали непроизвольно царапнуть пальцами краску. Мужские губы, опускаясь всё ниже и сильнее стягивая ткань, изводили её, покусывали, заставляли взлетать и проваливаться, но действовали так медленно и методично (?!), что она готова была умереть.
Как она там говорила? …Ей хотелось, чтобы он мучил её и терзал? Берегитесь своих желаний, слышите? Даже мысленно, берегитесь, потому что, исполняясь, они могут довести вас до безумия.
Сказать, что она не запомнила момента, когда платье и белье упали к её ногам, означало бы нагло солгать. Она запомнила. И ещё как. Потому что это длилось по меньшей мере вечность, черт подери! И казалось, что, видя, как она горит и бредит от его головокружительных ласк, с замаскированной улыбкой чеширского кота мужчина перед ней получает удовольствие.
А ведь говорил, что не тиран! Избавившись от футболки, Брендон приник губами к затвердевшим соскам: сначала к одному, после к другому. Обманщик, садист, дьявол… ой!…
Коснувшись пальцами возбуждённого местечка между её ног, он осторожно скользнул внутрь, заставив женское тело выгнуться. Натали ощутила, как подкосились колени и, закусив губу, ощущая, как сознание начинает медленно уплывать.
Мамочка родная…
Нет, стоп. Только не мама. Не смей думать о маме, девочка. Не сейчас. Выбрось её из головы. Срочно.
Прочь. Кыш. Брысь… какие там ещё магические слова есть?…
Подумать об этом она не успела. Издав очередное «ой», и на этот раз, кажется, вслух, Натали несдержанно застонала, и Брендон тут же вновь накрыл её рот своим. Его язык вновь вторгся в её владения, но при этом он не прекращал своих манипуляций там, внизу. Коснувшись обнаженной мужской спины, Натали ощутила, как напряжены стальные мышцы. Она раскованно скользнула по мускулистым плечам, а затем, мысленно послав всё к черту, рискнула и потянулась к ремню на джинсах. Брендон не остановил её. Наверное, и сам находился на пределе. Держался из последних сил. Поэтому, когда и этот атрибут гардероба, а следом за ним и боксеры, оказались где-то на полу, дал ей то, чего она так сильно желала. Не сразу. Решив вначале помучить, подразнить, лишить последней капли самообладания и женской гордости. Натали даже не предполагала, что настанет день, когда она будет умолять мужчину взять её. Да ещё и мужчину, которого толком не знала. С которым у неё не было ни одного свидания. Ведь ужин в ресторане и Рим навряд ли считались, да? И с которым какое-то неопределенное время их будет связывать лишь секс. Но этот день настал. И она действительно умоляла. Без капли стеснения и неуверенности. Понимая, что ещё чуть-чуть, и её придется увозить отсюда на скорой.