– Скажем так, на данном этапе другие женщины меня не интересуют.
– Нет?
– Нет. Ведь та, что интересует, итак сводит меня с ума. – Прошептал он. – Так зачем мне кто-то ещё?
Все вопросы вроде «Почему?» или «Долго ли продлится этот самый этап?», отвалились сами собой. После его слов в голове не осталось ничего. Точнее сказать, ничего благоразумного. Пошлости и легкомыслия там как раз-таки было хоть отбавляй.
Мужские руки нашли края женского платья, а затем стали медленно задирать его вверх, вынуждая Натали, ощущая сумасшедшую дрожь и слабость, судорожно втягивать спертый воздух. Его горячее дыхание обжигало, пульс стучал, как безумный и, смотря в окутанные желанием глаза, она снова и снова безвозвратно теряла себя. Другой рукой он осторожно убрал с её плеч непослушные локоны, а затем, прижавшись к телу чуть плотнее, приблизился к уху:
– Однако, кое-что нам всё-таки придется обсудить, – прошептал Брендон, вынуждая её тут же затаить дыхание, – то, как ты обращаешься ко мне.
– Обращаюсь?… – На выдохе переспросила она.
– Да, – кончиками пальцев он бережно скользнул по её шее, а затем ниже, к вырезу платья, – потому что мне совсем не нравится, какое местоимение ты при этом употребляешь, – когда он нежно поцеловал местечко под самым ухом, а затем добрался да мочки, которую ласково царапнул зубами, Натали почти до боли прикусила губу, лишь бы только удержать вырывающийся наружу стон. – Боюсь, если ты не привыкнешь, мне придется начать выбивать из тебя эту дурную привычку самому.
– Выбивать самому?… – Всё также тяжело дыша, спросила она, когда он оказался у самых её губ.
– Если ты не оставишь мне выбора, – подтвердил Брендон, заглядывая ей в глаза, – но, поверь, будет лучше, если ты бросишь эту привычку сама, потому что мои методы едва ли назовешь милосердными.
Натали выдохнула, ощущая, как каждая клеточка тела отзывается на его близость, умоляет о продолжении, медленно умирает, бьется в конвульсии и лишается гордости. Перед этим мужчиной невозможно было устоять. Особенно теперь, когда она уже вкусила запретный плод, узнала о том, какой он, распробовала и твердо поняла, что желает ещё. Наверное, Брендон тоже понял это, потому, как глаза его затуманились сильнее, а возбуждение фактически взрывалось, быстрее гоняя кровь по венам.
– Поехали, – прошептал он, отстраняясь, но лишь для того, чтобы открыть перед ней переднюю дверь.
– Куда?
– Туда, где мне никто не помешает тебя раздеть, – совершенно бесцеремонно заявил Брендон, хриплостью голоса с потрохами выдавая своё сексуальное желание. Натали покраснела и на мгновение растерялась, но затем неосознанно улыбнулась и в предвкушении прикусила губу. Когда он обошел машину и забрался в салон со своей стороны, она позволила себе мельком взглянуть на мужчину, который с недавних пор занимал все её мысли и с которым ей хотелось быть рядом как можно дольше.
Возможно, ей стоит просто поддаться несущему её вперед течению, и как сказала сегодня утром Энди – перестать так много думать.
Глава 14
– Ты познакомил Натали с мамой? – Ошеломленно спросил Маркус, а затем забросил мяч в кольцо и непроизвольно усмехнулся. – Это также невероятно, как и то, что Рокиз выиграют в этом году.
– Мне казалось, ты болеешь за Янкиз, – заметил Брендон, ловко перехватывая мяч.
– Да, – согласился его друг, – но ведь ты сам всегда говорил, что нужно знать своего соперника лучше, чем самого себя. – Маркус подпрыгнул, пытаясь помешать своему приятелю выполнить бросок, но поздно. – Вот я и следую твоему совету. – Выдыхая, ответил он, а затем внимательно посмотрел Брендону в глаза. – Так, значит, познакомил? Действительно познакомил?
Мужчина сдержанно кивнул.
– Познакомил. Но, признаться, это совершенно не входило в мои планы.
– Что совсем меня не удивляет, – лениво протягивая, улыбнулся Маркус, – я говорил тебе, что с этой девушкой всё будет не так. И твоя идеальная жизнь стремительно полетит под откос.
– Всё не настолько далеко зашло.
– Правда?
Простой вопрос. Одно единственное слово, брошенное как бы невзначай. И на какое-то мгновение Брендону даже показалось, что он начал сомневаться в собственном равновесии. Он вспомнил ужин в ресторане. То, как она нервничала, взволнованно прикусывая губу; то, как сминала пальцами салфетку; то, как достойно держалась, улыбалась его матери и поддерживала беседу даже несмотря на временами охватывающее её оцепенение и бьющую по телу дрожь. Он сходил с ума от её повадок. Черт возьми, как сильно он сходил с ума! А она даже не подозревала, что каждым своим невинным, непредумышленным жестом лишь усиливает это чувство внутри. Усиливает, заведомо ослабляя другие – рассудительность, сдержанность, осторожность… особенно осторожность.