Мощный хлопок. Натали резко выдернуло из воспоминаний, и всё тут же, словно по щелчку, встало на свои места. Габриэлла Ланкастер… Шоннери Ланкастер… вот почему фамилия Шона изначально показалась ей такой знакомой. Господи, какая же она дура…
– Убирайся. – Шипел Брендон. – По-хорошему.
– А если по-плохому? – Провоцировал его Шон.
Брендон собирался было сделать резкий выпад и Бог весть, к чему бы он привел, но Натали остановила его, преградив собой дорогу и взяв за руки. Пальцы мужчины слегка расслабились.
– Вам лучше уйти, – вклинилась она в разговор, изо всех сил стараясь удерживать Брендона в узде, принимая весь огонь на себя, – скандал здесь никому не сыграет на руку.
Секунда. Вторая. Третья. Шон сморгнул, и черная пелена из его глаз мгновенно рассеялась, словно её не было и вовсе. Он перевел на неё взгляд и улыбнулся совсем, как прежде.
– Ты права, птичка моя. – Брендон снова дернулся, но Натали умоляюще сжала его руку. Было трудно верить, но это остановило его. – Скандал действительно никому сейчас не нужен.
Ещё раз бросив взгляд на Брендона, он кивнул ему, а затем, взяв растерянную Габриэллу под руку, повел прочь. Натали хотелось облегченно выдохнуть, но что-то в груди так сильно давило, что даже дышать получалось с большим трудом.
– Разберешься со всем здесь? – Сквозь призму своих мыслей услышала она голос Брендона.
– Конечно, – с готовностью ответил Маркус, – не волнуйся.
Всё ещё смотря в спину удаляющейся семье Ланкастер, Натали пыталась понять, что только что произошло и почему её мир снова перевернулся. В ту же секунду она ощутила пальцы Брендона, которые сильнее сжали её, а затем он потянул девушку за собой, к запасному выходу. Вечерняя прохлада немного отрезвила, но мыслей в голове был такой огромный рой, что хотелось кричать.
– Ты ненавидел Шона, но при этом спал с его сестрой? – Спросила Натали, когда они оказались возле машины. Брендон тоже замер.
– Тогда я не знал, что Габриэлла его сестра.
– А потом?
Ответом ей стало молчание. Господи, неужели она так сильно ошиблась в нём? Неужели он действительно ничем не отличается от Шона, раз предпочел так мерзко ему мстить?
– Я не знаю, как это получилось, ясно? Не знаю.
Хотелось заплакать, но Натали подавила порыв.
– Очень удобный ответ, – прошептала она.
– А что ты хочешь от меня услышать?? – Брендон итак находился на пределе, а теперь ещё и не сдерживался. – Что?! – Вскинул он руками. – Тебе не нравится, когда я увиливаю!! Не нравится, когда говорю правду!! Чего, черт возьми, ты хочешь??
– Хочу понять, как это получилось! – Взмолилась она. Господи, почему же так больно?…
– Я не знаю, я же сказал!! – Закричал Брендон. – Наверное, на тот момент это показалось мне удобным! Он спал с моей сестрой, я – с его!
– Вот это больше походит на правду, – едва слышно ответила она.
Хотела услышать правду – получай. И живи теперь с этим, как хочешь.
– Он разрушил жизнь Аманды.
Прозвучало как оправдание. Но могло ли оно им стать?
– Ты говорил, что она счастлива в браке и не вспоминает о Шоне, – прошептала Натали.
– Сейчас. – Чуть остудив свой пыл, уточнил Брендон. – Тому удалось дать ей ту жизнь, которую она заслуживала. Но двенадцать лет назад сукин сын Ланкастер едва не погубил её. – Натали чувствовала, что каждое слово давалось мужчине с трудом. – Влюбив в себя Аманду, запудрив шестнадцатилетней девочке мозги, он получил то, что хотел, а затем изменил ей. Обезумев от горя, она чуть было не покончила с собой. – Вот этого Натали никак не ожидала… – В тот день я едва успел. Предчувствуя нехорошее, выломал дверь в квартиру, а затем застал в ванной, полной её крови. – Сквозь зубы признался Брендон, а у Натали сердце сжалось от боли. – Она перерезала себе вены, желая умереть. Из-за чертового ублюдка. По его вине моя сестра оказалась на грани между жизнью и смертью, а затем много лет пыталась забыть негодяя – так сильно его любила. – Секунда. Вторая. Сердце гулко стучало в груди. – Ты хотела знать, почему я столь яростно его ненавижу? – Стиснув пальцы в кулаки, спросил он. – Вот поэтому.