И Натали была бы не Натали, если бы она смогла выйти из кабинета незамеченной и, не попав, при этом, впросак.
Резко попятившись назад, она зацепилась за непонятно откуда взявшийся провод – снова, что б его! – споткнулась и едва не упала. По инерции схватившись за высокую стойку у двери, на которой лежал какой-то незамысловатый серый шар, Натали случайно уронила его, заставив с тяжелым звуком удариться о пол и покатиться по паркету.
Неосознанно вскинув голову, она увидела две пары впялившихся в её глаз и, поняв, что сдала себя со всеми потрохами, вскрикнула:
– Ох, Боже правый! Простите-простите-простите! – Натали резко отвернулась, чтобы не смущать своего босса и его невесту – а, возможно, в первую очередь и саму себя – а затем скривилась и с силой прикусила нижнюю губу. Дура-дура-дура! И почему же ты такая неуклюжая! – Мне очень и очень жаль! – Повторила она, пытаясь хоть немного себя обелить. – Я… зайду попозже.
Практически вылетев из кабинета Брендона, Натали остановилась у стены и, прижавшись к ней спиной, прикрыла глаза. Сердце колотилось, словно бешеное, а дыхание, отчего-то, стало необъяснимо сбивчивым. Страх. Это был страх. Что же ещё могло вызвать в ней такие ощущения?
– Дура-дура-дура… – тихо, но теперь уже вслух ругала себя Натали, – …мало тебе ночного прецедента в клубе, так ты ещё и босса решила застукать в таком… неудобном положении. Дура!
Приближающийся стук каблучков в кабинете вынудил её выпрямиться и постараться во что бы то ни стало взять себя в руки. Этот звук, словно часы, отсчитывал секунды до её полного и неминуемого краха. Может быть, ещё не поздно убежать? Спрятаться под лестницей или затеряться среди других работников? Взгляд упал на красную кнопку в стене, спрятанную под защитной белой крышкой. Безумная идея мгновенно пробралась в голову. А, может быть, включить пожарную сигнализацию? Тогда, возможно, во всей этой суете все забудут о её позоре, и ей не придется краснеть перед самим Брендоном Макгилом, который, о Боже, сейчас был, наверное, дико зол!
Её размышления о скорой смерти прервал звук открывающейся двери. Та блондинка, которая буквально пару минут назад сидела полуголая на столе её босса, теперь, улыбаясь, смотрела точно на неё. «Красивая, – промелькнуло в голове у Натали, – и даже очень. Большие зеленые глаза, кошачьи; ровные белые зубы; дерзкий и уверенный в себе взгляд; осанка; длинные до ушей ноги… Афродита, не иначе».
– Брнедон просил передать, что теперь ты можешь зайти. – Сладким голосом пропела Богиня с ярко-красными губами. Немного помедлив, но всё-таки взяв себя в руки, Натали сделала шаг к двери, и уже собиралась было взяться на ручку, но сладкий голос заставил её остановиться. – Ах да, милая, будь так любезна, в следующий раз, когда захочешь войти в этот кабинет без предварительной записи, не забудь постучаться. Кто знает, в какой позиции мы будем. Не хотелось бы ненароком тебя травмировать.
Улыбнувшись ещё шире, она поморщила маленький вздернутый носик, а затем направилась прямиком к лифту, при этом, сексуально виляя своими идеальными бедрами.
В ней вообще были изъяны?
Решив не думать больше об Афродите и не обращать внимания на её последнее весьма едкое замечание, Натали неторопливо отвернулась. В любом случае, она навряд ли ещё когда-либо пересечется с «Мисс идеальные ножки». По крайней мере, уж точно не здесь.
Выдохнув, она поднесла кулачок к двери, собираясь постучать, но замерла. Какое решение при данных обстоятельствах будет наилучшим: зайти в кабинет или же не зайти? Ко второму, если говорить откровенно, она склонялась больше. Но как же поступить? И тут, словно услышав её вопрос, в два ровных столбика в голове начали вырисовываться плюсы и минусы её мыслей о «побеге». Брендон уже видел её, и совершенно точно понимает, что ей что-то было нужно – это минус. Ко всему прочему, он ждет её – именно так, уходя, сказала Афродита – и это также минус. С другой стороны, Натали может избежать его праведного гнева – это плюс. К тому же, побег исключает возможность натворить что-то ещё, что лишь ещё больше усугубит её и без того хреновое положение – и это тоже несомненный плюс. Правда вот само слово «побег» совершенно её не устраивало. Да, она не отличалась самоуверенностью и не была бесстрашной, но и трусихой выглядеть совсем не хотела.