– Натали, верно? Наша новая стажерка? – Она вскинула голову, думая, что, наверное, мужчине известно о ней из-за вполне объяснимых слухов, но, увидев знакомое лицо, оторопела, осознав, что вовсе не в слухах было дело. – Вы можете не вспомнить, но мы виделись вчера, когда вы как ошпаренная вылетали из кабинета Брендона. Маркус Эванс, партнер компании. – Затем он улыбнулся шире. – Ну, что-то вроде того.
Вот же влипла, вот же влипла, вот же влипла-а-а-а! С вероятностью 50 на 50 Маркус может быть другом Адониса. И, если процент отклонялся совершенно не в её сторону – а в этом, если быть честной, сомнений у неё практически не было – то он прекрасно понял пропущенный ею неуместный комментарий, потому что знает о клубе и поцелуе! Дура-дура-дура!
Стоп. Хватит. Нужно остановить панику. Нужно быть невозмутимой. Да. Она сумеет. Должна суметь.
– Ох, я… мне так стыдно за вчера и… – она указала рукой на дверь, – …за сломанный стеллаж…
– Вчера вы не сделали ничего из того, чего нужно было бы стыдиться. Если кому и краснеть, то мне, ведь это именно я ворвался в кабинет Брендона и помешал вашему с ним разговору. А что касается маленького бедлама, который вы учудили в архиве… – пожав плечами, он запустил руки в карманы джинсов – …что ж, неудачные дни бывают у всех, не так ли?
От его мягкой и искренней улыбки на душе стало по-необыкновенному тепло, и уголки губ безотчетно приподнялись в ответ.
– Не со мной. Хотите верьте, хотите нет, но, кажется, вся моя жизнь – это один сплошной неудачный день, который не собирается кончаться.
– Упрямится? Хотите я потолкую с ним? Ну, по-мужски.
Натали улыбнулась шире.
– Что вы можете? Вызовете его на дуэль?
– Если не поймет по-хорошему – непременно, – с ещё более задорной улыбкой ответил Маркус, и заставляя её весело рассмеяться, – я рад, что смог хоть немного поднять вам настроение.
– Спасибо, мистер Эванс.
– Маркус, – поправил он её, – не люблю эти формальности.
– Я… – Натали ощутила, как вернулись прежние нерешительность и боязливость, – …не уверена, что называть вас по имени допустимо для такой, как я.
– Такой, как вы? – От прежней улыбки в одно мгновение не осталось и следа.
Натали знала, что Маркус ждет ответа на свой вопрос, поэтому заставила себя собраться с мыслями.
– Я стажерка… подчиненная. – Подобрав более подходящее слово, ответила Натали. – А вы – партнер компании. По установленным правилам отношения между людьми подобных должностей должны выстраиваться в строго официальной форме. Я… лишь стараюсь придерживаться этих правил.
– То есть для того, чтобы вы согласились обращаться ко мне по имени, мне нужно написать заявление об уходе? – Он внезапно усмехнулся, а затем устремил взгляд вверх. – Если подумать, то звучит довольно неплохо. Я бы отдохнул. Не помню, когда в последний раз брал отпуск.
Лицо Маркуса стало настолько сосредоточенным и отрешенным, словно решение, которое он только что озвучил вслух было самым взвешенным и рассудительном в его жизни.
– Вы ведь несерьезно? – Осторожно спросила Натали, понимая, что с потрохами выдает свою растерянность. – Скажите, что шутите.
Задумчивое лицо оставалось задумчивым недолго. Очень скоро его осветила уже знакомая улыбка, от которой с обеих сторон на щеках появились симпатичные ямочки.
– Шучу. Конечно же, шучу. Я не ушел бы из «Трифолиума» даже под угрозой смерти. Здесь мой дом. А все эти люди – моя семья. – Натали невольно оглядела этаж. – Наша семья. Брендон пытался создать не просто компанию, а место, в котором каждый добровольно оставлял бы частичку своей души. Оставлял бы своё сердце, чтобы, уходя, всегда хотеть вернуться. – Она подняла на Маркуса глаза. – Он хотел помочь работникам ощутить себя в компании, как дома, потому что знал, что большую часть своей жизни каждый из них проводит именно здесь.
– И ему это удалось, – тихо закончила за него Натали, наконец, понимая, что именно ощутила в ту минуту, как переступила порог «Трифолиума». Тепло. Уют. Дом. Она не могла распознать эти чувства раньше, но теперь точно знала их имена. Они витали в воздухе. Им дышал каждый находящийся здесь человек. Это ощущалось в настроении, которое она улавливала. В улыбках, жестах, взглядах.
Как ему это удавалось? Как такую огромную компанию с таким колоссальным количеством персонала можно было превратить в большую, дружную семью? Как?