Господи, когда она стала такой безвольной? И почему именно с Ним?
– Вы часто дышите, – прошептал он, и от томных ноток в его голосе стало лишь хуже, – я слышу, как часто стучит ваше маленькое сердечко. Вам страшно? – Секунда. Вторая. Третья. – Вы боитесь меня?
– Нет. Я не боюсь вас. – Её голос едва не дрогнул.
– Тогда почему отводите взгляд?
Да потому что она за себя не ручалась… Боже, в самом деле, не ручалась…
– Просто устала.
– Посмотрите на меня. – Она помедлила, изо всех сил, что было мочи, умоляя Небеса уберечь её от повторной ошибки. – Ну же, Натали, я прошу всего лишь поднять взгляд. Вы ведь сами сказали, что не боитесь меня. Или же на самом деле это не так?
Если Брендон Макгил преследовал своей целью заставить её признать своё поражение, то ему это прекрасно удалось. 1:0 в пользу опытного манипулятора-сердцееда, которому она, поддавшись провокации, дала желанный ответ. Он обнаружил его сразу же, стоило ему лишь на мгновение заглянуть в её ничего не скрывающие глаза. Глаза – зеркало нашей души, кажется, так говорят? Так вот вся её душа сейчас была обнажена перед тем, кто видел каждое рождающееся внутри неё чувство, улавливал каждую эмоцию, ни одну из которых не получалось утаить.
Натали никогда раньше не испытывала ничего подобного. Она и боялась, и одновременно желала всего того безумства, которое вызывал в ней самый обсуждаемый и противоречивый холостяк города. Любитель развлечений, скандалов и передряг с одной стороны, и успешный бизнесмен, с которым мечтали сотрудничать и на которого ровнялись – с другой. Повеса и дамский угодник, умудрившийся, однако, не вызвать ненависти ни у одной из своих бывших, которых было, насколько она знала со слов Энди, столько, что можно было «напечатать целый многотомник». Мужчина, сводящий её с ума, заставляющий балансировать где-то на грани, от которого она должна была бы бежать без задних ног.
Должна была бы…
Господи, во что она ввязывалась?…
Поблизости громко завопила сигнализация, и Натали, придя в себя, тут же сморгнула. Она отшатнулась от Брендона, чуть было не потеряв своё и без того шаткое равновесие, но на ногах, к счастью, устояла.
– Ох, уже поздно, так что… – она сделала шаг назад, – …я пойду. – Затем второй. – Спасибо, что подвезли. – Третий. – Спасли мой кошелек. – И ещё один. – И не позволили заболеть. – Натали заметила веселые искорки, появившиеся в его взгляде, а затем и нескрываемую усмешку, заставившую его лицо просиять. – Если вам когда-нибудь будет нужна моя помощь… подвезти я вас, конечно, не смогу… машины-то ведь у меня нет… но, если понадобится что-то ещё…
Она выдохнула, мысленно ругая себя за чушь, которую наговорила. Зато вот Брендон Макгил, кажется, остался её словами крайне доволен.
– Понадобится, мисс Хейворт. Не сомневайтесь.
Двусмысленность своего предложения она осознала не сразу.
Святой Буратино, лучше бы и вовсе не осознавала.
– Ну, я тогда… пойду. – Она сделала ещё несколько шагов, пока, не увеличив расстояние между ними до максимума, не уперлась в дверь подъезда. – До завтра, мистер Макгил.
– До завтра, Натали.
Секунда. Вторая. Третья. Развернувшись, дрожащими пальцами она набрала код от домофона, а затем, открыв дверь, переступила порог и, дождавшись, пока замок защелкнется, прислонилась спиной к холодной стали и прикрыла глаза, пытаясь унять своё сумасшедшее сердцебиение.
Услышав едва уловимое скольжение шин по асфальту, Натали неторопливо подошла к окну, а затем осторожно выглянула через него на улицу. Наблюдая за тем, как удаляется черный тонированный автомобиль, теперь, оставшись наедине с собой, она пыталась понять, что такого было в этом мужчине, что каждая клеточка её тела так отзывалась на его близость. Наверное, нужно было бы быть полной идиоткой, чтобы не понять, чем именно был этот огонь, который разжигали в ней его обезоруживающий взгляд, чувственные прикосновения и дурманящий запах. Желание – вот, что это было. И осознание этого, принятие этого, пугало её сильнее, чем непонимание и неизвестность.
Поднимаясь на свой этаж, Натали не переставала прокручивать в голове миллион самых различных вопросов, пытаясь на каждый отыскать подходящий ответ, но лишь один из них не давал ей покоя больше остальных. Лишь один бередил душу и заставлял бояться каждого последующего дня.
Потому что с его приходом, всякий раз, снова и снова, она будет бороться с собой, со своими мыслями и чувствами, со своими принципами и опасениями, не зная, сможет ли справиться с этим роковым влечением и, если нет… к чему оно её приведет.