– Я соскучилась по твоему телу. – Прошептала она, обдавая его кожу волнующим дыханием. – Решила сделать сюрприз и не ждать, пока ты сам позвонишь. – Её язык обвел контур мочки, а затем скользнул по лицу, двигаясь к скулам и подбородку. – Мм, обожаю, когда от тебя пахнет виски. – С придыханием заметила, а затем легонько царапнула зубами его нижнюю губу. – Ты и представить не можешь, как дико это возбуждает.
Рука соблазнительницы неторопливо опустилась ниже, без труда обнаружив разгоряченную эрекцию и, когда женские пальцы сжали болезненно ноющую плоть, Брендон ощутил, как напряглась каждая мышца на теле, а дыхание безотчетно стало чаще. Даже через довольно плотную ткань штанов Габриэлла умудрялась проделывать с ним такие невероятные вещи, что на ум даже приходили мысли о том, что эта женщина, должно быть, самая настоящая ведьма. Иначе как ещё объяснить то лихорадочное состояние, до которого довести его могла лишь она одна?
Когда она сильнее стиснула затвердевший мужской орган, Брендон глухо зарычал, а затем, перехватив её руку, крутанул и грубо прижал к бетонной стене. Габриэлла судорожно выдохнула, и их взгляды на мгновение встретились. Она хотела его. Желала так сильно, что готова была выполнить абсолютно любую его прихоть. Ему стоило только попросить… приказать, и он знал – эта женщина подчиниться ему беспрекословно и во всем. И именно это каждый раз возбуждало его так сильно.
Резко развернув её спиной к себе, заставив упереться ладонями в холодную стену, Брендон оттянул ткань кружевных трусиков, точно зная, что в этот самый момент Габриэлла в нетерпении закусила губу, а затем, прижавшись к ней плотнее, коснулся податливого, влажного местечка между ног. Тихий стон, который она не сдержала, распалил его лишь сильнее.
Когда пальцы Брендона проникли внутрь, его женщина на эту ночь прикрыла глаза и запрокинула голову, подсознательно подаваясь вперед, желая, чтобы он двигался быстрее, проникал глубже, наполнял больше. И именно так он и поступал. Неотрывно наблюдая за тем, как от его умелых манипуляций Габриэлла сходит с ума, терпеливо ждал момента, когда её накроет сладкая истома, и когда ему будет можно заполнить её по-настоящему. Она громко стонала, не сдерживаясь и не стесняясь, и ему это нравилось. Когда женское тело уже знакомо дрогнуло, немедля больше ни секунды, Брендон приспустил штаны, разорвал шуршащую упаковку и, натянув защиту на возбужденную длину, резко вошел в свою партнершу сзади, вынудив её, предвкушая безумное наслаждение, застонать ещё громче. Толчок. Второй. Ещё один. Он двигался резво и грубо, нещадно проникая глубже и заставляя женские стоны, переходя в крики, становиться неистовее и запредельнее. Властно сжимая в своих руках округлые бедра, Брендон входил в неё снова и снова, быстрее и жестче, не контролируя… нет, не желая контролировать свою животную похоть. Отчаянно вгрызаясь ногтями в бетон, Габриэлла кричала, едва сдерживая бешеные всхлипы, умоляя его не замедляться и ни в коем случае не останавливаться, и Брендон понимал, что, если бы её пальцы в этот самый момент точно так же стискивали бы мужские плечи, она до крови расцарапала бы его спину, нарочно оставив на ней свои глубокие отметины.
Толчок. Ещё один. Ещё. И ещё. Сильнее. Чаще. Жестче. Ощутив приближение кульминации, Габриэлла пронзительно закричала. Мышцы мужского тела сократились, а затем всё внутри дрогнуло, ознаменовав начало финального акта. Из горла вырвался естественный хрип, когда, извергая своё семя, Брендон чувствовал, как с каждым новым выбросом его накрывает ни с чем несравнимое ощущение сексуального наслаждения и эйфории. Сбивчиво дыша, некоторое время он просто стоял, не шевелившись и ничего не говоря, так же, как и его партнерша, пытаясь прийти в себя. Когда туман в голове более или менее рассеялся, кровь отхлынула, а тело вновь вернулось в своё привычное состояние, Брендон услышал довольное женское мурлыканье.
Габриэлла не была навязчива. Она знала, что личное пространство было для него свято. Как знала и то, что, сколь бы долго не длились их отношения, они всегда будут иметь определенную грань. Брендон никогда не засыпал и не просыпался в постели ни с одной женщиной, с которой так или иначе имел сексуальную связь. Это правило было непреложным. Оно не менялось, не смягчалось, и в нем не могло быть исключений. Ни для кого. Как бы сильно они ни старались. Габриэлла понимала это, принимала его условия и порядки, придерживалась определенных рамок, именно поэтому они находились вместе почти целый год. И она была единственной, кому до сих пор удавалось каким-то совершенно невероятным образом удерживать его подле себя.