Какими будут эти итальянские дни? Что её ждет? Справится ли она с проектом?
Последний вопрос, на самом деле, волновал её меньше, чем другие. Да, это было жутко неправильно, но что она могла поделать, если одно лишь присутствие Брендона Макгила упорно вытесняло собой всё остальное? И это «всё остальное» автоматически переходило в категорию «неважное».
Поняв, что ковыряется вилкой в тарелке, Натали перестала бесчинствовать, а затем осторожно подняла глаза на сидящего перед ней падшего ангела. Не обращая на неё совершенно никакого внимания, он сосредоточенно наблюдал за происходящим на экране, одновременно с этим жуя свой сочный стейк.
Господи, он даже жевал сексуально… как такое вообще возможно?!
– Это ведь вы порекомендовали меня Лорен, не так ли? – Вопрос сорвался с языка как-то сам собой. Она даже не собиралась задавать его, но поняла, что лучше уж озвучить внезапно посетившую её догадку, чем продолжать выискивать в этом мужчине его сексуальные привычки.
– С чего такие предположения? – Не отрывая глаз от телевизора, спросил он.
– Интуиция. – Брендон промолчал, всё так же не поворачивая к ней головы, поэтому Натали решила немного его подтолкнуть. – Так это были вы?
– Скажем так, я первым озвучил то, что нам обоим пришло в голову.
По совести говоря, совсем не такого ответа она ждала.
– Почему я? Почему не кто-то другой?
– Потому что никто другой не знает этот проект от первой и до последней строчки.
– Вы знаете, – такая оговорка показалась ей более, чем логичной.
– Не так, как вы, мисс Хейворт. – Сделав паузу, на этот раз Брендон посмотрел ей прямо в глаза. – Никто лучше самого художника никогда не поймет написанной им картины – её эмоциональной окрашенности и чувственности. Никто лучше него, даже самый превосходный копиист в мире, никогда не сможет воссоздать той подлинной красоты, которую передает оригинал. Никто и никогда не сможет дописать произведение лучше его создателя, какие бы идеальные и дорогие краски при этом не использовались. Точно так же, никто, поверьте мне, Натали, не сможет реализовать этот проект лучше вас. Вот, почему, я не порекомендовал Лорен никого другого.
Наверное, сидеть и огорошено хлопать глазами совсем не та реакция, которую ей нужно было проявить, но ни на что другое в этот момент у неё просто не нашлось сил.
Действительно ли он так думал или же сказал всё это не всерьез, по какой-то совершенно иной причине? И главное, как теперь ей узнать правду?
Когда Говард убрал со стола тарелки, Брендон выключил телевизор и, сняв пиджак, повесил его на спинку. Расстегнув пуговицы на манжетах, он закатал рукава, а затем, нажав кнопку на сиденье, разложил его и откинулся назад, пытаясь найти удобное положение. Натали бы это совершенно не смутило, если бы в следующие несколько секунд он не погасил свою часть света, не положил подушку под голову и не закрыл глаза.
– Что вы делаете?
– Собираюсь спать.
– Что? Сейчас?
– Да, Натали, сейчас. Я устал. К тому же, нам лететь ещё целую ночь.
– Целую ночь?! – Если бы вместо кресла под ней находился обыкновенный деревянный стул, Натали бы определенно с него свалилась. Ко всему прочему, не забыв ещё и ножки сломать. Слава Богу, сидела она не на стуле, и подобного недоразумения с ней не произошло.
– Предполагала, что мы доберемся до Рима за полчаса? – Насмешливо поинтересовался Брендон, и уголки его рта расползлись в соблазнительной усмешке.
– Нет, но… – кое-как оторвавшись от его губ, Натали сделала глубокий вдох. Господи, дай ей сил! Стоп, он только что сказал ей «ты»? Сказал или показалось? Пф, не важно. – Я не собираюсь с вами спать.
– Знаю. Ты ясно дала мне понять это сегодня в моем кабинете.
Уф! Ну почему она постоянно несет всякую околесицу?!
И снова «ты»? Или снова почудилось?
– Я не это имела в виду. – Когда Брендон открыл глаза, а его брови игриво приподнялись, Натали, осознав свою оплошность, поспешила добавить. – Не в кабинете. Сейчас. То решение я не изменю.
– Заметь, я ведь совершенно не настаивал на обратном, – он улыбнулся шире, а затем снова блаженно прикрыл глаза, напомнив Натали довольного, ленивого кота, только что полакомившегося миской вкуснейшего молока. Оставалось верить, что он не заметил противоречия в её словах, которое сама она расслышала более, чем отчетливо. И, когда они, черт возьми, успели перейти на «ты»?!