Ни о том ты сейчас заостряешь своё внимание, девочка, ни на том.
Придумай лучше, как тебе быть, голова хоть немного о чем-то полезном подумает.
Итак, как быть? Перейти из хвостовой части самолета в переднюю? Нет, это было бы неразумно и совершенно по-детски. Да и как она объяснит свой внезапный побег? Разумеется, можно было бы соврать, что сзади её укачивает, но что-то подсказывало ей, что ничего путного из этой лжи не выйдет, ведь, если бы всё действительно было так, она бы сразу, где-то на уровне подсознания заняла место поближе к кабине пилота.
Интересно, а здесь были парашюты? И, если были, то где? Сама она, конечно, ещё ни разу не прыгала, но ведь когда-то всё бывает в… ох, Натали, послушай себя, что ты несешь!
Поразмыслив ещё минуту-другую, она поняла, что выбора у неё, как такового, не было. Им предстояло лететь всю ночь. Вместе. Рядом. На расстоянии всего каких-то пары футов. И лучшим выходом из сложившийся ситуации Натали посчитала сон. Да, именно. Сон в прямом смысле слова. Было почти десять вечера, к тому же, она устала и не помнила, когда за прошедшую неделю спала больше пяти, а то и четырех часов за раз. Проект отнимал много времени и сил и, если ей, наконец, выпал шанс нормально, по-человечески отдохнуть, грешно было им не воспользоваться.
Но самым весомым аргументом для того, чтобы предпочесть любому другому делу сон был, разумеется, сам Брендон Макгил. Натали боялась, что, если не уснет, то безумные мысли об этом мужчине заведут её в какое-то совершенно неправильное место. Боялась, что по неосторожности задержит на нем взгляд дольше положенного. Боялась, что он увидит это, поймет, что не так уж она и решительна. Боялась, что не сможет сдержать слово, данное, прежде всего, себе самой. И боялась всего этого в первую очередь потому, что помнила – его близость способна в одну секунду лишить её последней крупицы рассудка.
Сморгнув тревожные мысли, Натали бесшумно повертелась в поисках рычага, который использовал Брендон, чтобы откинуть своё кресло. Вообще-то она не была беспомощной и неумехой её тоже сложно было назвать, но начавшаяся в её жизни череда катастрофических неудач, кажется, была совершенно противоположного мнения на этот счет. Рычаг она нашла без труда, но вот потянуть за него у неё не получилось. Толчок. Ещё. И ещё. Натали тянула, но не в полную силу, боясь, что может всё окончательно сломать. И так, по всей видимости, думала не только она.
– Позволь, я помогу.
От знакомого, чуть приглушенного голоса внутри всё вновь ожило, загорелось и понеслось вскачь. Она даже не заметила, как Брендон встал со своего места и присел на корточки возле её кресла. Натали подняла голову, и их лица оказались в опасной близости друг от друга. Секунда, и она вновь потерялась в плену прекрасных, хмельных глаз, которые действовали на неё, как самый крепкий в мире алкоголь. Мужская рука легко, будто бы небрежно коснулась её пальцев, и кожу в то же мгновение зажгло, а тело накрыла волна сильнейшего, дикого жара. Сердце снова заколотилось, как сумасшедшее, но Натали даже не повелела ему прекратить. Просто продолжала загипнотизировано смотреть на мужчину, от которого не в силах была отвести взгляда.
Едва уловимый щелчок заставил её вернуться в реальность. Механизм кресла поддался Брендону с такой легкостью, что можно было бы решить, словно она воевала с рычагом лишь для того, чтобы завладеть мужским вниманием. Господи, неужели именно так это и смотрелось со стороны?!
– Не думайте, что я делала это нарочно, оно… действительно заклинило, – прошептала Натали, на свою беду понимая, что уже давно сдала своё отношение к этому человеку со всеми потрохами. Брендон Макгил был слишком искушен в общении с женщинами, и он просто не мог не понимать, когда его по-настоящему, всей своей сутью желали.
– Спокойной ночи, Натали, – так же тихо ответил он, а затем медленно поднялся и, не став дожидаться её ответа, вновь устроился в своем кресле.
И слава Богу, так как отвечать что-либо она сейчас была просто не в состоянии.
Сбросив обувь, Натали забралась с ногами в широкое кресло, а затем накрылась теплым голубым пледом, так как, честно признаться, от кондиционера ей стало немного зябко. Она и представить не могла, что спать в самолете может быть настолько хорошо. Может, это оттого, что она летела частным рейсом, на котором никто не плакал, не кричал, не кашлял, не смеялся и не разговаривал, или оттого, что кресла оказались безумно удобными, и их можно было без вреда твоему соседу разложить в максимальную длину. Хотя, и то, и другое по сути своей относилось к одному и тому же.