Продлив контракт ещё на пять лет, которые, безусловно, при несоблюдении некоторых пунктов соглашения могли закончится намного раньше, они пожали друг другу руки и распрощались до следующей встречи.
Сейчас, спустя почти два часа, прислонившись плечом к стене и неприкрыто веселясь, Брендон наблюдал за тем, как привезенное им в эту страну стихийное бедствие, задело стоящую на столе банку с краской и, опрокинув её, заставило с грохотом рухнуть на пол. Энрико – руководитель строительной бригады – ни в первый раз пробормотал сдержанные ругательства на своем родном языке, а затем бросился к банке, из которой к тому времени вылилась уже добрая половина содержимого.
– Chiedo scusa… chiedo scusa… – посмотрев в словаре, как «прошу прощения» будет произноситься на итальянском, Натали нервно кусала губы и не переставала повторять заветные слова, понимая, что бедный Энрико, несмотря на своё очень большое и доброе сердце, держится из последних сил.
И всё потому, что за прошедший час она успела по неосторожности зацепить стремянку, вынудив ту завалиться на бок (слава Богу, двое рабочих вовремя отскочили в сторону, зато вот несколько коробок с плиткой теперь можно было смело выбрасывать) и каким-то совершенно невероятным образом свалить одну сторону натяжного потолка (не критично, но всё же). Брендон чувствовал – ещё одно происшествие, и Энрико потребуется машина скорой помощи.
Видимо, поняв, что по помещению лучше пока не передвигаться, Натали опустилась на предложенный ей бригадиром стул и неуверенно, всё ещё виновато улыбнулась ему в ответ. Он передал ей в руки необходимые папки, а затем, притащив ещё один стул, сел рядом, начав объяснять на своем более или менее хорошем английском значение представленных в отчетах цифр.
Натали достала из сумочки среднего размера футляр, а затем открыла его и, к изумлению Брендона, надела извлеченные оттуда очки – очень простые, большие и закругленные, в довольно толстой черной оправе. Признаться, он даже не предполагал, что этот, казалось бы, на первый взгляд совершенно обыкновенный аксессуар, может так сильно осложнить ситуацию.
Кивая, она внимательно слушала Энрико, в некоторых колонках таблицы делая соответствующие пометки. Мужчина жестикулировал, показывая на ту или иную стену, объясняя, где и что будет располагаться и отвечая на относящиеся к нему рабочие вопросы. Когда Натали задумчиво, абсолютно бездумно, потянула в рот карандаш, Брендон ощутил, как его брюки, которые ещё утром были ему вполне по размеру, сейчас стали резко малы.
Иисусе, что эта чертовка с ним делала?
Внезапно Натали непринужденно улыбнулась, а затем, вытащив письменный атрибут изо рта, начала вновь что-то царапать на бумаге. Брендон даже выдохнул от облегчения, честное слово. От пульсации в зоне паха это его, конечно, не избавило, но так он хотя бы мог контролировать свою похоть. Наверное.
Натали заправила за ухо локон, выбившийся из небрежно стянутого резинкой хвоста, и Брендон, опустив взгляд вниз, тихо прочистил осипшее горло, вспомнив, как совсем недавно точно так же касался её волос и точно так же заправлял их за ухо, вспомнив, какую муку при этом чувствовал.
Нет, долго он так не протянет. Либо в ближайшее время он заполучит Натали в свою постель, либо она, сама того не осознавая, превратит его в чертового сексуального маньяка.
Сделав пару размеренных вдохов, совершенно уверенный в том, что это помогло, он рискнул и поднял глаза. Зря. Стоило ему вновь увидеть её небрежно уложенные волосы, большие очки и карандаш, снова оказавшийся где-то между её губ, в голове тут же начали всплывать не самые благовидные образы. Вот он целовал её шею, ключицу и плечи, медленно спускаясь ниже, постепенно лишая её легкого, полупрозрачного пуловера цвета слоновой кости и топа, который она надела под него. Вот он уже тянулся к молнии на джинсах, тянул её вниз, открывая красивые кружевные трусики, а затем стягивал плотную ткань с бедер и ягодиц, одновременно с этим не переставая сводить её с ума своими губами. Он бы ласкал её, вознося на самую вершину, а затем проник бы в неё, заполнив собой всё имеющееся пространство. Он бы входил в неё ещё-ещё-и-ещё. Снова и снова. Совершая свои толчки жестче и сильнее, пока она не закричала бы от сладкой истомы, разлившейся по разгоряченному телу…