Выловив секундную паузу, Натали спросила:
– Почему Франческо держал свою дочь взаперти?
– Если верить истории, он испытывал к Беатриче противоестественную страсть.
– Он… насиловал её? – Когда Брендон кивнул, всё тело Натали мгновенно сотряс ледяной мороз.
– Много лет. Однако, и она, и её мачеха были бессильны. В те времена к женщинам относились иначе.
– Бедняжка… – Натали неосознанно обхватила себя руками, чувствуя, как её прошибает озноб.
– Если ты замерзла, мы можем пойти обратно. Я могу не продолжать.
– Нет, – мотнув головой, уверенно ответила она, – всё в порядке, я хочу узнать всю историю.
Брендон немного помолчал, а затем продолжил:
– Беатриче так и не смогла смириться со своей участью. Не смогла и вторая жена Франческо. Они задумали убить его. К их плану присоединился один из братьев Беатриче и молодой состоятельный парнишка, который давно и беззаветно был в неё влюблен. Дождавшись ужина, они подлили в его вино морфий, а когда он впал в глубокий сон, Беатриче пробралась к нему в комнату и вогнала ему в горло гвоздь. – Натали поморщилась, но лишь слегка, потому что на самом деле ей было совершенно не жалко подонка. – Тело Франческо сбросили из окна в бузину. Всё должно было быть обставлено, как несчастный случай.
– Но что-то пошло не так. – Догадалась Натали, вспоминая слова Брендона о том, что в итоге Беатриче казнили на этом самом мосту.
– Тело застряло между кустов. – Подтвердил он её слова. – Всю семью взяли под арест, все до единого признались в убийстве. Кроме Беатриче.
– Она мужественно отстаивала свою правду.
– До самого конца. – Они остановились близ моста – у ограды, тянущейся вдоль набережной – и Брендон, сунув руки в карманы брюк, обратил на него свой взгляд. – Суд продолжался больше года. – Слушая его, Натали облокотилась локтями о каменный борт. – Бытует мнение, что жители протестовали против приговора и настойчиво просили пощадить невинную душу, но казнь всё равно состоялась. В то время ей было всего двадцать два.
– Она прожила так мало… и всё, что успела познать – постоянный страх и невыносимые муки, – Натали ощутила, как внутри всё сжалось от обиды и боли за несчастную девушку, – это несправедливо. Такие подонки, как Франческо Ченчи, не должны ходить по этой земле. Из-за таких, как он, не должны страдать и умирать такие, как Беатриче.
Один уголок рта Брендона едва заметно приподнялся – печально, с нескрываемой долей скорби.
– Я совсем не планировал стать причиной твоего испортившего настроения.
Натали замотала головой.
– Иногда человеку необходимо услышать нечто подобное. Чтобы понять, насколько несущественным и пустым порой оказывается то, что в тот или иной момент своей жизни он считает «трагедией».
Кивнув, Брендон прислонился к каменной ограде рядом с ней.
– Мы часто преувеличиваем свои проблемы.
– Да. – Наблюдая за тем, как сквозь арки моста проходят суда, тихо ответила Натали. – Часто.
Они простояли так, наверное, еще минут двадцать. Молча, думая каждый о чем-то своем, а затем отправились дальше. Так Натали впервые посетила величественный Ватикан, о котором столько слышала от Энди, которая, как сумасшедшая с самого детства мечтала отправиться в Рим. Правда, музеи и библиотеку они решили не посещать. Брендон объяснил это тем, что времени у них было слишком мало, а пробегаться по таким местам в спешке – грешно. Утраченную красоту музеев с лихвой восполнили не менее знаменитые ватиканские сады, славившиеся редкими видами деревьев и цветов, а также небольшим уголком дикой живой природы. Здесь можно было встретить различных грызунов, летучих мышей, птиц, кроликов, белок, змей, ящериц и ещё много какой живности.
Следующей их остановкой стала площадь Навона – излюбленное место местных художников, площадь, со всех сторон украшенная величественными дворцами и необыкновенной красоты фонтанами. Пару раз Брендон интересовался, хочет ли она есть, на что Натали уверенно отвечала «нет», хотя желудок, если говорить откровенно, был с ней в этом абсолютно не согласен. И, кажется, Брендон это уловил, так как буквально через полчаса они остановились у небольшого ларька на площади, и он купил им два вкуснейших итальянских панини. Честное слово, ничего лучше она в жизни не ела.