Брендон чуть отодвинулся, освобождая ей место у штурвала, и фактически не оставляя иного выбора. Немного помедлив, Натали поднялась с диванчика, а затем приблизилась к пульту управления и, повернувшись к механизму лицом, обхватила пальцами руль:
– И всё равно это очень плохая идея.
– Не волнуйся, я рядом, – наклонившись к её уху, прошептал он, а затем отщелкнул какой-то рычажок, заставив яхту заметно прибавить в скорости.
От его близости всё тело мгновенно задрожало, а появившийся прохладный ветерок с каждой секундой лишь усугублял её и без того шаткое положение. Мужские руки не отпускали штурвала, помогая ей справляться с водоходной громадиной, которая, однако, несмотря на свой весьма не крошечный размер, с легкостью рассекала океанские волны. Натали знала, что скорость была не предельной, и была благодарна Брендону за то, что он продолжал стоять за её спиной, пускай это и сильно путало её мысли. Чувствовать его запах, ощущать небрежные, будто бы случайные прикосновения к телу, когда он тянулся к очередной кнопке или выравнивал направление курса, было невыносимо тяжело, но, если бы сейчас она ушла, если бы выказала слабость, он был всё мгновенно понял.
«А ты думаешь, что он всё ещё ничего не понимает?» – покатисто смеялся дьяволенок, свесив ножки с её левого плеча. И так, как ангел по другую сторону беспомощно молчал, Натали осознавала, что, по всей видимости, маленькая нечисть была права.
Показав ей несколько основных кнопок, включая кнопку включения автопилота, и рассказав, что и за чем следует, как правильно заводить мотор и как его глушить, приблизительно через двадцать минут обучения Брендон отпустил руль, позволив ей управлять яхтой самостоятельно. Но при этом не отошел.
Солнце уже начинало клониться к закату и небо раскрашивалось самыми невероятными из существующих на земле красок, которые, отражаясь от поверхности океана, создавали красоту, от которой в прямом смысле слова перехватывало дыхание. Ничего подобного Натали в жизни не видела. Горизонт горел золотистым, медным, лиловым, розовым, бардовым, и для полной живописности здесь не хватает лишь самых удивительных на свете детей моря – дельфинов.
– Почему кофе для Габриэллы варила ты? – Внезапно спросил Брендон, заставляя порхающую Натали спуститься ближе к земле.
– Она попросила, – вообще-то, здесь, вернее будет сказать приказала, – а мне было несложно помочь.
Натали старалась говорить, как можно более равнодушно, но сердце внутри всё равно ныло от доселе неведомой ей боли, словно кто-то нарочно сжимал его в тисках.
– Это не входит в твои обязанности, и ты должна была дать ей это понять.
Почему он на её стороне?
– Не важно, – вслух закончила свои мысли Натали, а затем сильнее стиснула пальцами руль, – я не увидела проблемы в том, чтобы сварить вашей девушке кофе.
– Габриэлла – не моя девушка, – внезапно поправил её Брендон, – а всего лишь модель, у которой с моей компанией контракт.
– Но вы с ней спите, – вырвалось у неё.
– Не сплю, Натали, – вновь поправил её он, – имею сексуальную связь.
– Разве это не одно и то же?
Она сама не понимала, почему говорила и спрашивала подобное. Почему вообще продолжала всю эту тему. Почему просто не замолчала, но знала, что остановиться уже не могла.
– Даже засыпая с кем-то, на утро я предпочитаю просыпаться в одиночестве, – негромко ответил Брендон, и в девичьей груди что-то зашевелилось, то ли от радости и осознания того, что Габриэлла так мало для него значит, то ли от боли за то, что и сама она может значит ровно столько же и не суметь занять в его жизни чуть больше места.
– Всегда? – Тихо спросила она.
– Всегда, – после недолгой паузы так же тихо повторил он.
И говорить что-то ещё больше просто не требовалось. Натали уже заранее знала каждое слово, которое он мог бы произнести. Знала каждый ответ на каждый свой последующий вопрос. Знала, что этот мужчина мог быть обходительным и нежным, но ему были чужды романтика и сантименты. Знала, что мимолетное, наполненное страстью удовольствие, он предпочитал выдуманным людьми отношениям на всю жизнь. Она знала его. Теперь. Но даже это не могло заставить её побороть то чувство, которое с каждой минутой, проведенной рядом с ним, всё сильнее разгоралось внутри.
Она не могла побороть желание ощущать его, чувствовать, осязать. Пускай и всего раз. Пускай лишь на одну ночь. И пусть это будет мимолетно, пусть не будет значить для него ровным счетом ничего. Пусть потом ей будет больно. Всё равно. Ведь это будет потом. Не сейчас.