Она улыбнулась немного шире, будто бы всеми силами старалась показать, что чувствует себя абсолютно спокойной и умиротворенной, но Брендон не мог не заметить, как при каждом последующем слове от волнения сжималась каждая клеточка её тела.
– Я имел в виду, почему ты здесь, а не в каюте?
Продолжая смотреть ему в глаза, Натали, однако, ответила не сразу.
– Я помню, что вы предпочитаете просыпаться в одиночестве, и, не зная, во сколько вы встанете… мне не хотелось нарушать установленные границы, вот поэтому… – Натали немного помолчала, а затем, опустив глаза вниз и помяв немного свои пальцы, внезапно спросила. – Я уволена?
Брендон едва удержался от того, чтобы не вскинуть от удивления брови. Она серьезно?
– А разве для этого есть основания?
– Я думала… то, что произошло между нами ночью… – сделав паузу, она прочистила горло, – …что это достаточные основания и…
– Для меня нет.
Она тут же подняла на него взгляд. Брендон заметил повисший в воздухе вопрос, который она хотела, но отчего-то не решалась задать. Однако, совсем скоро что-то прибавило ей храбрости.
– То есть… женщины, с которыми вы имеете сексуальную связь, обычно не лишаются своей работы?
– Женщины, с которыми я имею сексуальную связь, обычно на меня не работают.
– Я что, первая?! – С присущей только ей искренней непосредственностью спросила она. Заметив, что Натали осознала свою ошибку, Брендон едва удержался от широкой улыбки. Господи, он с ума сходил от этой её совершенно взбалмошной привычки болтать первое, что приходило ей в голову. – То есть… вам, наверное, будет некомфортно видеть меня на работе каждый день и…
– Совсем наоборот. – Приблизившись, Брендон уперся рукой в металлическую балку рядом с её лицом, сократив расстояние между ними почти до минимума. – Мне очень хотелось бы видеть тебя на работе каждый день.
– Хотелось бы?… – Инстинктивно подавшись назад, чтобы ненароком вдруг не коснуться его губ, Натали неосознанно несколько раз сморгнула.
– Мугу, – не размыкая уст, промычал он, придвигаясь ещё ближе, теперь и слыша, и чувствуя, как часто и судорожно она дышит, – и не только видеть, но и касаться, – добавил Брендон, неторопливо скользнув подушечками пальцев от женского плеча вдоль руки, с которой сползла ткань пледа, неволя разгоряченную кожу покрыться ворохом восхитительных мурашек. – Мне хочется целовать тебя, сводить с ума твоё тело, снова и снова заставлять тебя терять голову и упиваться чувственным, глубоким наслаждением. – Когда она опустила свой взгляд, Брендон приподнял её лицо за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. – Мне мало одной только этой ночи. И, судя по тому, как до чертиков сильно ты дрожишь, тебе тоже.
Секунда. Ещё одна. И ещё.
– Это всё ветер, – наконец, выдавила из себя Натали, несмотря на то, что ложь её была более, чем очевидна. Девичье сердце колотилось, как обезумевшее, и этого невозможно было не ощущать.
– Он ли? – Заглядывая ей в глаза, прохрипел Брендон, давая понять, что знает её, понимает, чувствует. Особенно после их первой ночи, когда она сама, добровольно вложила в его ладонь ключ от шкатулки с самыми потаенными своими секретами, позволив ему осторожно вынуть каждый из них; и каждый из них отложить в памяти.
– Мистер Макгил, мне…
– Брендон, Натали, – шепотом поправил он её, в который раз отмечая, что её официальная манера до осточертения царапает его слух, – тебе не кажется, что после того, чем мы занимались в моей каюте, обращаться ко мне на «вы» будет, по крайней мере, до крайности нелепо?
– Нет, я не…
– Легкий румянец на щеках и блеск в глазах, – оборвал её Брендон, медленно и чувственно очерчивая линию изящных женских скул, – пересохшие, чуть приоткрытые губы, – прошептал, скользнув к уголку соблазнительного рта, заставляя их обладательницу замереть, – испарина на бархатистой коже, неконтролируемые мурашки и сумасшедшая дрожь, – когда он коснулся пульсирующей жилки на шее, Натали судорожно втянула в легкие воздух, – учащенное, прерывистое дыхание и убыстряющийся с каждой секундой пульс. – Стоило его пальцам опуститься к вырезу платья, он тут же ощутил, как подкосились женские колени. – Будешь и дальше отрицать то, что столь очевидно или признаешь, что твои желания во всех отношениях совпадают с моими?