Джен хотела заговорить снова, но замерла при звуке шагов, доносящихся по коридору. Она изобразила на лице выражение «самой невинности» и постаралась расслабиться.
Братья вошли в кабинет, разговаривая между собой.
Она мило улыбнулась Дейну, когда он протянул ей чашку кофе.
— Спасибо, Дейн.
Он слегка прищурился. Казалось, он не купился на ее игру. Дейн опустился на диван рядом со мной, и положил руку мне на плечо.
— Ты в порядке?
Я надулась и заставила свои губы дрогнуть.
— Нет. Обними меня.
Он бросил на меня забавный взгляд.
Губы Кента скривились.
— Мне нравится, что ты не воспринимаешь его слишком серьезно. Ему это нужно. Кто знает? Ты могла бы даже помочь ему развить чувство юмора.
Вряд ли.
— Давай не будем ждать чудес.
— У меня есть чувство юмора, просто меня нелегко развеселить, — сказал Дейн. — В отличие от некоторых людей, которые будут смеяться в самые неподходящие моменты. Как во время их свадебной церемонии.
От этого воспоминания мои плечи затряслись от беззвучного смеха.
— Это было бы и вполовину не так смешно, если бы ты не был так раздражен.
— Вы все еще не показали мне видеозапись церемонии, — сказал ему Кент.
Дейн вытащил свой сотовый из кармана.
— Я скачал ее на свой телефон.
Я моргнула. Он скачал ее на телефон? Я сохранила видео на своем ноутбуке, но не на телефоне. Честно говоря, я полагала, что Дейн засунул бы флешку куда-нибудь в нишу и выбросил запись из головы, как только показал бы ее соответствующим людям.
Взяв телефон, Кент придвинулся ближе к Джен на диване. Когда они смотрели видео, он фыркал, хихикал и недоверчиво качал головой. Джен улыбнулась, невольно забавляясь.
Кент вернул мобильник брату.
— Боже, Дейн, твое выражение лица было бесценным.
Дейн убрал телефон в карман.
— Хм.
— Ну, зато будет что показать внукам, — сказал Кент.
Только усилием воли я удержался от улыбки. Не будет ни детей, ни внуков. Не у нас с Дейном. Я уеду меньше чем через двенадцать месяцев. Это было почти так же грустно, как и мысль о том, что он будет жить в этом большом доме один, год за годом, становясь все старше и старше.
Я могла только надеяться, что, в отличие от Хью, одиночество в конечном итоге не угнетет Дейна. Мне не хотелось, чтобы он жил с сожалениями. Не хотелось, чтобы он чувствовал себя одиноким и опустошенным, даже если это означало, что он ни разу не пожалел о нашем предстоящем разводе.
Через некоторое время после того, как Кент и Джен проехали через ворота безопасности, Дейн закрыл входную дверь и повернулся ко мне.
— Что не так? Не говори мне, что все в порядке. Тебе хорошо удавалось скрывать это от них, но тебя что-то беспокоит.
Я все еще чувствовала себя немного подавленной при мысли о нашем неизбежном разводе. Я не только покину этот дом, я покинула «o-Verve»… и, вероятно, никогда больше не увижу Дейна.
— Джен тебе что-то сказала? — настаивал он. — Она тебя расстроила? Ты не выглядела расстроенной, когда я вернулся в кабинет, но на ее лице было выражение «я такая невинная». Что она сказала?
— Ничего такое. Она просто хочет исправить то, что натворила, — неопределенно ответила я, не видя смысла усугублять отношения между ними, добавляя, что именно она сказала.
— И?
— И она надеялась, что я позволю ей сделать это, разрешив помочь в организацией приема. Я предложила ей найти другой способ загладить свою вину перед тобой.
Он прищурился.
— Что еще?
— Ничего интересного.
Он вторгся в мое личное пространство, что делал слишком часто в последние дни, наглый ублюдок.
— Виена, расскажи мне остальное.
Я вздохнула.
— Она просто была мелочной, притворялась, что вы очень близки и когда-то были «парой». Я предложила ей перестать вести себя со мной озлобленно, и попытаться быть вежливой. Никогда не знаешь, может, она действительно последует моему совету.
— Итак, если тебя расстроила не Джен, то что же? С этого момента мы будем откровенны друг с другом, помни. Так скажи мне.
— Ты просто скажешь, что я веду себя глупо.
Он нахмурился.
— Я бы никогда не назвал тебя глупой.
Я выдохнула.
— Ладно. Хорошо. Когда Кент сделал небрежный комментарий о том, что видео можно будет показать внукам, я подумала, что этого не случится, потому что ты навсегда останешься в этом огромном доме совсем один. Мне грустно думать о том, что ты одинок. Что глупо, я знаю, потому что ты хочешь этого, так что давай: скажи мне, что я веду себя глупо.