— Виена знает, как я к ней отношусь, — сказал он Оуэну. — И это для меня самое главное. Мне плевать, что ты думаешь. Я просто хочу, чтобы ты оставил ее в покое. Она ясно дала понять, что не хочет, чтобы ты был в ее жизни. А я тем более, блядь, не хочу, чтобы ты был в ее жизни.
Губы Оуэна растянулись в хитрую улыбку.
— Ну, теперь, когда я с Хизер, я буду рядом, нравится тебе и Виене это или нет.
— Нет, не будешь, — вмешался Уайатт, направляясь к нам. — Если ты думаешь, что я позволю тебе использовать Хизер, чтобы навредить Виене, ты сильно ошибаешься.
Хизер бросилась к отцу с широко раскрытыми глазами.
— Подожди, ты не можешь указывать мне, с кем я могу встречаться, а с кем нет.
Уайатт повернулся к ней, сжав губы.
— Ты… ты моя дочь, и я люблю тебя — и всегда буду любить. Я никогда не соглашался с твоим выбором «парней» на протяжении многих лет. Я много раз давал тебе это понять, но мои слова до тебя так и не доходили. Поэтому я оставлял тебя в покое, полагая, что однажды ты научишься на своих ошибках. Но на этот раз я не буду это терпеть. Ты используешь Оуэна так же, как он использует тебя, потому что у вас двоих общая цель: навредить Виене. Вам двоим должно быть стыдно за себя, но у меня такое чувство, что вам не стыдно.
Мелинда вздохнула, глядя на Оуэна.
— Мне больно видеть, каким человеком ты стал. Виена была твоим лучшим другом в течение долгого времени. Я бы никогда не подумала, что настанет день, когда ты вознамеришься причинить ей боль.
— Я не хочу причинять ей боль, — заявил Оуэн. — Я хочу, чтобы она открыла глаза и увидела его таким, какой он есть.
Уайатт нахмурился.
— Скажи мне, каким образом твои «отношения» с Хизер помогли бы этому?
Оуэн открыл рот, но не произнес ни слова.
— Ты никого не обманешь, — добавил Уайатт. — Ты хотел обидеть Виену и решил, что отношения с Хизер будут лучшим способом сделать это. Только из этого ничего не вышло, поэтому ты сделал еще один шаг вперед и принудительно поцеловал ее. Но на самом деле это не считается поцелуем, верно? Ты сделал это в гневе.
Оуэн закрыл глаза.
— Я не хотел, я просто…
— Может, вначале ты и хотел вернуть меня, — вмешиваюсь я. — Но думаю, что в какой-то момент это изменилось. Это стало больше связано с твоим желанием победить Дейна. Я не приз, который можно выиграть в какой-то игре. Я — живой человек.
— Я знаю это, — сказал Оуэн, открыв глаза. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. В безопасности и любима. Ты никогда не испытаешь это, пока будешь с ним.
Я помотала головой.
— Нет, Оуэн, ты хочешь, чтобы я была счастлива, в безопасности и любима с тобой. Это совсем другое. Тебя бесит то, что я с Дейном, не потому, что ты думаешь, что он мне не подходит. Тебя бесит это потому, что он действительно делает меня счастливой. Тебя это возмущает. Ты злишься на него за это. И заставляешь меня платить за это.
— Виена сделала свой выбор, — перебил Уайатт. — И она выбрала не тебя, Оуэн. Точно так же, как много лет назад ты не выбрал ее. Упущенная возможность. Если она тебе действительно небезразлична, ты будешь уважать ее выбор и продолжишь двигаться дальше. Ты можешь это сделать?
Взгляд Оуэна скользнул ко мне.
— Ты правда любишь его? Он тот, кто тебе нужен?
Я кивнула.
— Да и еще раз да.
Он сглотнул, откровенно опечаленный.
Дейн шагнул к нему.
— Ты закончил. Ты высказал свое мнение, она выслушала и ясно выразила свои желания. А теперь уходи. И на этот раз не совершай ошибку, снова приближаясь к Виене.
— Или Хизер, — добавил Уайатт. — Держись подальше от обеих моих девочек, Оуэн.
Хизер хмуро посмотрела на отца.
— С кем я встречаюсь — это не твое дело.
— Ты не встречаешься с ним, ты играешь в игры. — Мелинда махнула рукой по воздуху. — Теперь этому положен конец.
Хизер уперла руки в бедра, свирепо глядя на обоих своих родителей.
— Ты не можешь вот так вмешиваться в мою жизнь — мне не четырнадцать.
— Заверяю тебя, что я больше не приближусь к ней, Уайатт, — прервал его Оуэн.
Он посмотрел на меня.
— Ты, наверное, мне не поверишь, но я действительно люблю тебя, Ви. И мне хотелось получить шанс доказать тебе это. Я был полон решимости вернуть тебя. Но где-то на этом пути я позволил горечи взять верх. Я правда не хотел, чтобы все так обернулось; не хотел заходить так далеко, — он сглотнул. — Я больше не побеспокою тебя, — он склонил голову и исчез в доме.
Я глубоко вздохнула и расправила плечи.
Хизер начала спорить со своими родителями, указывая пальцем и выпячивая подбородок.