БАМ. БАМ. БАМ.
Клянусь Богом, если это Бобик я оторву ему его член и запихаю в глотку! Ему он все равно больше без надобности!
Рывком открыв дверь, я уже готова разразиться тирадой и проклятиями, как замечаю на соседа.
Шмыгаю носом и бурчу:
— Амурский, чего тебе?
Он приподнимает бровь, медленно скользит по мне глазами, словно оценивая. И нет, это не такой взгляд, которым мужчина оценивает твои прелести. И подавно. Скорее пытается понять насколько я вменяема.
— Мне? Ничего, — хмыкает, пожимая своими здоровенными плечами, за которыми, между прочим, и света белого не видно. Точнее, подъезда.
И чего тогда спрашивается приперся?
И только я собираюсь высказать мысли вслух, как он требует:
— Дай ключи от машины.
Чего?
— А ключи от квартиры не дать? И заодно от банковской ячейки?
— У тебя нет банковской ячейки.
Ему-то откуда знать? Хамло!
— До свидания! — тянусь к двери, чтобы ее закрыть, но наглая ручища ее перехватывает.
Сила есть — ума не надо, как говорится.
— Там этот… — хмурится, словно пытаясь вспомнить. — Короче, лысый с пятого этажа не может машину поставить.
— Переставь свою.
Нет, ну разве не очевидно?!
— Я бы с радостью, но кое-кто загородил мне выезд, — иронично замечает.
Ладно, не очевидно. Этот раунд за ним.
— Сейчас выйду и переставлю, — мрачно изрекаю, хватаю сумочку, которая висит на вешалке в прихожей, и роюсь в ней в поисках ключей.
Конечно же, мне попадается под руку все, но не они.
Да сегодня мой день!
С психом переворачиваю сумку вверх дном и оттуда вываливается все барахло. Прежде чем я успеваю наклониться, Амурский безошибочно находит ключи среди блесков для губ, салфеток и бог знает чего еще, и бесцеремонно их хватает.
Вау, да этот парень напрочь лишён скромности!
— Эй, куда? — кричу я ему уже в спину.
— От тебя разит вином. Ты действительно собиралась сесть за руль? — нажав на кнопку вызова лифта, невозмутимо спрашивает.
Поджав губы, буравлю его глазами. Как же меня раздражает то, что он прав. Чертов умник!
— Возвращайся в квартиру. Холодно, тебя продует.
Двери лифта раздвигаются и Амурский заходит.
Недовольно фыркнув, закрываю дверь. Сама не знаю, почему слушаюсь его. Может, потому что пьяна? Или потому что его тон не терпит возражений?
Впрочем, сложно возражать тому, кто в два раза больше тебя. Такой в баранку скрутит, не напрягаясь.
Я сажусь на пол около дивана, кидаю тоскливый взгляд на опустевшую бутылку вина и вздыхаю. Как жаль, что я не припасла еще одной. Не то чтобы я свои проблемы запиваю. Вы не подумайте! Однако сегодня это необходимость. Необходимость, чтобы не слететь с катушек.
Понятия не имею, сколько я вот так сижу, глядя в выключенный телевизор невидящим взглядом, но когда надо мной раздается голос, то вздрагиваю от испуга.
— Что-то интересное показывают? — усмехаясь, спрашивает Амурский.
— Очень. Моя любимая программа, — ничуть не смутившись, произношу.
Сосед издаёт смешок, после чего принимается хозяйничать на моей кухне. Находит бокалы, достаёт тарелки. При чем так быстро, словно бывал здесь тысячу раз и это обычное дело.
Я за всеми этими действиями наблюдаю с подозрением.
Легко открыв бутылку штопором, он разливает вино по бокалам. Высыпает в тарелку виноград и нарезанный сыр. С собой притащил, что ли?
— Что ты делаешь?
— А на что это похоже? — хватая тарелку, спрашивает. Подходит и ставит на пол возле меня, после чего возвращается за бокалами.
— На то, что у меня глюки. Они бывают на нервной почве?
— В таком случае надеюсь, что я очень приятный глюк, — озорно подмигивает сосед, протягивая мне бокал.
Приятный? Едва ли.
Амурский первый парень, разбивший мое тогда еще совсем юное сердечко. Пусть он об этом и не знает. И надеюсь, не узнает. Боже, я не признаюсь в этом даже на предсмертном одре!