- Ден, я так устала...
- Я знаю Ник, знаю, прости меня...
Сейчас моя боль душила меня изнутри, мне было так обидно на душе, мой ребенок в чужой квартире, там, с абсолютно по сути чужим человеком, как она? Что она делает? Все эти годы, он о ней совершено не вспоминал, а тут решил из себя строить примерного папочку. Тонула в страшных мыслях, но из этих дурных раздумий меня вырвал звонок мобильного телефона.
- «Слушаю...»
- «Добрый день. Вы, Вероника Ольшанская?»
Послышался женский, незнакомый голос.
- «Да, я Вероника Ольшанская, с кем я разговариваю?»
- «Вас беспокоят из больницы. Скажите пожалуйста, Елизавета Ольшанская, ваша дочь?»
Ощущаю тревогу, чувствую как моё уже во всю сердце набирает болезненные обороты. Не дыша, смотрю на брата и слушаю каждое слово женщины.
- «Вы меня слышите?»
- «Да. Что с ней? Что с моим ребенком?»
- «Приезжайте в 17 городскую больницу, мне очень жаль, ваш ребенок сейчас находится в реанимации...»
Услышав эту чудовищную новость, я взяла свои ключи от машины и рванула в больницу. Я не помню как я до нее доехала, но больше ждать я не могла ни секунды, рассекая и обгоняя проезжих машин на трассе, я наверное нарушила всевозможные правила дорожного движения. Я не понимала что с ней, дикий страх за ее жизнь овладел мной полностью, обволакивая каждую клеточку моей души. Забежав в больницу, в воздухе отчетливо парили запахи от медикаментов, в которых чувствовались насыщенные нотки стерильных бинтов, хлорки, омерзительно эхтиоловой мази и еще чего-то непонятного, но знакомого еще из детства, не разбирая дороги, я бежала в попытках найти врача который мне звонил, спустя время я нашла его...
- Где она?! Где моя дочь?! Что с ней? Что с моей девочкой?!
Мельтешила я в жутком приступе паники. Мне еще никогда не было так невыносимо страшно за собственного ребёнка.
- Женщина успокойтесь пожалуйста. Вы мама Елизаветы Ольшанской?
- Да... Да... Я ее мама. Почему она здесь?!
Мои поникшие глаза предательски стали стеклянными, а мои дрожащие ладони тут же мерзко покрылись холодной влажностью.
- Ваша дочь сейчас находится в реанимации. У нее была сильная интоксикация, страшно говорить, но мы еле-еле откачали девочку, мне очень жаль, на данный момент ее состояние стабильно тяжелое, вас к ней пока мы не пустим, но вы можете…
Не дала ей договорить, нагло перебила доктора на полуслове.
- Послушайте, а мужчина? С моей дочерью был мужчина?
- Да, ее отец, он сидит и ждёт возле реанимации.
Узнав где находится реанимационная палата, больше ничего не спрашивая у доктора, я направилась туда. Добежав до палаты, я увидела эту сволочь, да и не одну, в его компании уже стоял знакомый мне мент, который так меня пытался удостоверить что если ребенок со своим отцом, то он в безопасности и ему ничего не угрожает. Подойдя к Стасу, я со всего размаха влепляю ему звучную и болезненную пощечину.
- Что ты сволочь сделал с моим ребенком?! Почему она сейчас лежит в реанимации?! Как ты вообще до этого все довел?
- Сядь и успокойся, ненормальная!
Схватил он меня за предплечье, причиняя невыносимую боль, но я ее даже не чувствую особо, прожигаю бывшего своим опасным блеском озверелых глаз.
- Ты! Ты скотина, сказал что с ней все будет в порядке, что с ней все будет хорошо! Это твое хорошо? Мой ребенок оказался на грани жизни и смерти! Я тебя засужу! Я тебя просто уничтожу!
Не сдерживая себя я уже кричала чуть ли не на всю больницу, мне хотелось выть от той боли что творилась у меня внутри. Девочка... Моя маленькая, беззащитная девочка... Сейчас лежит одна... В этой чертовой палате, я чувствую... Чувствую как ей страшно. Но также, я не забыла и про этого мента, вырвавшись из цепкой хватки Стаса, я решительно повернувшись к Юсупову лицом, стояла и сверлила его своим полным злобы и отчаяния взглядом.
- Вот эта ваша безопасность?! Я же просила вас о помощи! Практически умоляла… Я же предупреждала вас… Это вы во всем виноваты! Что вы вообще делаете здесь?!
Также кричала на него, заливаясь горькими слезам. Смотрю на него пустым взором и не вижу в темных глазах даже в такой ситуации сочувствия.
- Так положено по протоколу. Врачи обязаны сообщать нам в таких ситуациях.
Сурово чеканит.
- Убирайтесь вон. Я не хочу чтобы это дело вел моральный урод, который непонятно из-за какой обиды действует так непрофессионально. Только из-за вашего безрассудного, халатного отношения, мой ребенок оказался сейчас здесь. Поэтому, уходите! Уходите, слышите?!