Приступы у Маю в подростковом возрасте случались уже не так часто, хоть и стабильно становились причиной ссор в семье. Отца они раздражали. Он упорно считал, что дочь переигрывает ему назло или по глупости. Мать же после каждого случая заводила разговор, чтобы таки показать дочь лучшим врачам столицы – теперь средств хватало более чем. Но график не позволял, да и злить главу семьи лишний раз никто не решался.
***
Маю незаметно тянула отца за рукав с округлившимися в ужасе глазами. Тот сделал ещё несколько театральных пассов. Сжёг над свечой пахучую травинку и погремел костями, пытаясь высвободить руку. Но дочь не отставала.
– А сейчас нам нужно провести короткий ритуал, но его нельзя видеть и слышать простым смертным. Демоны ада могут проникнуть в души непосвященных в таинство! Мы отойдём к дороге, чтобы обезопасить вас.
– Ну чего тебе? – рыкнул маг, захлопывая дверцу машины.
– Я туда не п-пойду! – пролепетала Маю, дрожа всем телом.
– Это с какой-то радости?
– Там люди горели!
– Конечно горели! Мы же на пепелище пришли выяснить, от чего произошло возгорание! И тебе надо на северной стене указать на проводку. Помнишь?
– Да, но я же могу не заходить туда! Я их как-нибудь поближе подзову! Или так скажу!
– Пойдёшь, и как миленькая! Что за детские глупости! Ты хоть передо мной-то не притворяйся! Ишь, избранная выискалась!
– Не пойду! Я не вынесу просто!
– Я тебе не вынесу... И только попробуй в обморок свалиться!
Сгоревший деревянный дом скалился чёрной пастью из обугленных балок. Маю взяла себя в руки. Она видела их. Плотных духов, печально витающих в дальней комнате. Сделала шаг внутрь прихожей.
Энергия, обволакивающая пепелище тёмной паутиной встрепенулась, почуяв добычу. Духи, слишком молодые, слишком хорошо помнящие и переживающие за утраченную жизнь, ринулись с искаженными в агонии лицами к юному медиуму. Проводка оказалась не догадкой, а условием оплаты озвученного ответа.
Маю не слышала собственного крика. Мир померк. Подсознание, беспокоясь за рассудок девочки, заперло память почти обо всех ощущениях этого момента под замок. Но ценой сохранения рассудка оказалась речь. Только об этом чета экстрасенсов узнала чуть позже.
Зрители, да и сам «маг» не сразу сообразили, что свалившийся на пол медиум – не часть представления. Её догадались вытащить на воздух, только когда Маю стала задыхаться, глядя своими сказочными глазами в вечернее небо.
Дальнейшие дни прошли как в тумане. В больнице Маю провалилась в кому. Отец, поверив истерящей матери, подкупил санитаров, и пациентку удалось выкрасть. Дома девочка пришла в себя.
Мать впервые за долгое время настояла на своём. Денег набралось столько, что можно было скрыться всем вместе и прожить пусть и не шикарную, но уж точно безбедную жизнь. Одна проблема – перевозки. На границах и в транспорте часто происходили несчастные случаи, а девочка была слишком слаба, чтобы перетерпеть очередной приступ. Отец же уповал на то, чтобы зажить совсем уж беззаботную жизнь, придётся для начала создать себе новые личности – иначе пресса так просто их не оставит. Благо, за время, проведённое в образе мага, он успел обрасти разного рода связями и знал к кому обратиться за документами.
Из горла Маю вырвался лишь сиплый свист, когда она попыталась встрять в разговор.
А далее были разного рода больницы, кружки инвалидов, обучения языку глухих... И новые сеансы спиритизма. Поскольку на всё вышеперечисленное уходила уйма средств.
Только вот духи язык глухих редко понимали. И результаты стали менее впечатляющими, пусть сценарии также тщательно обыгрывались магическим дуэтом. Маю стала дёргаться и бояться как призраков, так и мест скопления энергии. Только вот родителям было не объяснить то, чего они сами не видели и отказывались принимать на веру. Расстроенная нервная система стала чутче улавливать болезни и старые раны вполне себе живых людей. Маю угасала на глазах. Оба родителя, уже не знали, во что верить и куда податься с её лечением.
Глава 5. Хворь
Солнце едва вспороло первыми лучами утренний сумрак, а Маю уже не спала. Мать уже неделю заходилась страшным кашлем, отдающим болью в груди. В один из дней к ним заходила добрая соседка, но её даже не пустили на порог – боялись заразить. Маю слышала, как мать просила приглядеть за дочерью и говорила, где запрятала деньги на случай, если совсем занеможет.
И этот день настал. Маю, из последних сил терпя окутывающий пространство больной жар, боялась отойти от кровати матери.
Та металась в бреду, покрытая испариной. Маю, вслед за ней то покрывалась мурашками озноба, то изнывала от внутреннего огня, то начинала задыхаться во время очередного приступа кашля.