«Она просто могла заметить, как я к ним прикасался... Наверняка это моя ошибка и дурная привычка»...
Девочка привстает и вопросительно заглядывает в глаза, явно прося позволения встать и приблизиться. Брайан кивает. Она заходит к нему за спину под недовольным взглядом напружинившегося охранника.
И осторожно проводит пальцами, очерчивая каждый рубец, оставленный плетью. Напоминание о грехе непослушания родом из секты-общины.
Брайана прошибает холодный пот. Он по-прежнему отказывается верить в то, что беглая мошенница, пусть и пляшущая под дудку алчных родных, действительно могла почувствовать старые раны.
«Так просто не бывает! Наверняка это какой-то трюк. Психология? Чтение мимики? Может быть, она как-то прознала о моём прошлом и сопоставила факты? И просто угадала? Я ведь не единственный ребенок, забранный из той общины. Наверняка детали прошлого похожи. Что-то услышала, где-то подглядела...»
Откуда-то со стороны входа послышался грохот. Охранник молчал, но явно прислушивался к всё более нарастающему гвалту снаружи. На празднование это вечернее сборище походило всё меньше. Девочка, вернулась на свой стул и тоже с опаской косилась на стену. Будто бы видела нечто сквозь толщу белого облупленного кирпича.
– Ты знаешь, кто его убил?
Она кивнула, всплеснула руками, приоткрыла рот, будто бы собираясь сказать имя. Задумалась на мгновение, и подтянула кисти к голове, изобразив указательными пальцами рожки.
Брайан разочарованно откинулся на стул. В бесовщину он перестал верить как раз с тех пор, когда высвободился из-под гнёта секты. Да и интерпретировать этакую шараду можно было по-всякому. От «бес попутал» до прямого вмешательства дьявольских сил из какой-нибудь расщелины в земле. Ну и вариант, что шельма играет роль никак нельзя было исключить.
Внезапно девочка вскочила и кинулась в дальний угол кабинета. Охранник – за ней.
Дверь распахнулась и ударилась о стену с оглушительным стуком. В неё вламывается взлохмаченный "секретарь".
Звон! Брайан инстинктивно соскочил со стула и прикрыл голову, почти прячась под стол.
На пол крошатся осколки стекла от прилетевшего с улицы камня. Охранник тоже пригнулся и выхватил табельное оружие. Но при этом его кисть клещами сомкнулась чуть повыше локтя девочки.
– Я же говорил! – в истерическом визге "секретаря" чудятся торжествующие нотки. – Говорил, что надо её отдать! В больнице померли четверо! Пол деревни задыхается от кровавого кашля. Старшую в больнице, небось, уже порешили, пришли за младшей!
Брайан встретился глазами с «ведьмой». Испуганная лань... При словах о её матери лишь закусила губу и задрожала. Решение пришло само собой. Следователь в пару шагов очутился рядом с охранником и протянул к нему открытую руку.
– Ключи!
– Не могу! Не по протоколу!
– Под мою ответственность! Хотите – составляйте рапорт. Но учтите, что толпа наверняка растерзает «защитника» вместе с ней.
Бросив сомневающийся взгляд на раскрасневшегося от злости секретаря, охранник стиснул зубы, сунул в руки следователя и девочку, и ключи.
– Влево по коридору. Из окна в уборной можно выбраться – они почти вплотную к забору примыкают, – под это напутствие Брайан уже освободил от оков заключенную, и они кинулись по подсказанному маршруту под вопли толпы и грохот вышибаемой тараном входной двери.
Глава 7. Кто ты?
Несколькими днями ранее.
Жесткое льняное платье цвета пожухлой листвы, всё в застарелых пятнах от травы, земли и жира щекочет кожу... Чужие сандалии немного жмут и режут... Но это всё пустяки.
Церковные служки вели неприметную жизнь, поддерживая территорию в относительно ухоженном состоянии. Маю, когда та очнулась после экзорцизма в одном из подсобных строений, быстренько пристроили к делу. Принцип: не работаешь – не ешь, был понятен без слов.
Большинство служек и прихожан посматривало на девочку с опаской и неприязнью. Но открытой вражды никто не осмеливался высказывать – слишком близко к дому своего божества находились работница.
Маю неоднократно пыталась спросить, что же сталось с её матерью. Но люди в основном не понимали её жестов. Либо делали вид, что не понимают. Насильно её не удерживали, но и не гнали.
Отчаявшись получить весточку, Маю добралась до их избы. Помещение встретило девочку давящей тишиной и вывороченными из всех ящиков вещами. До старушки-соседки не удалось достучаться. На грани отчаяния девушка забрала кое-какие вещи. Не обнаружив ни монеты, вернулась в церковный приют.