– А мать её где? – спохватился Брайан.
– Так это… в коме же. В больницу отправили. Привезла с собой заразу заморскую... А может, сама порчу на народ и навела. Вот небеса и покарали.
– А отец?
"Секретарь" пожал плечами и протянул Брайану очередной документ. Девочка встала, посеменила к решетке и, издав невнятное мычание протянула руку в сторону стола. Теперь Брайан смог разглядеть её глаза. По краю зрачка внутрь обычной карей радужки шел розовато-лиловый колючий ободок. "Секретарь" скривился и нехотя передал девочке кружку с водой.
– Вот хрен её поймёшь. Голос вроде есть, а за всё это время ни разу и слова не сказала...
И тут уже память услужливо подкинула Брайану заголовки старых газет примерно пятилетней давности. Юный следователь огорченно вздохнул. Даже если эта девочка действительно являлась Той Самой… на суде это ей навряд ли бы помогло.
Солгавшему раз нет доверия.
Глава 2. Газетные вырезки
«Сенсационное разоблачение самого молодого медиума столетия!»
«Жертвы обмана семьи экстрасенсов требуют компенсации».
«Оммёдо - искусство обмана или восточное колдовство?»
«Фокусники рассказывают всю подноготную трюков азиатских чародеев. »
«Актерское мастерство, падучая или дар ясновидения? Все ответы в срочном выпуске».
«Отец заставлял дочь изображать предсмертную агонию погибших людей! На что ещё шли мошенники в попытке выжать из скорбящих родных больше слёз и денег!»
Мальчишки наперебой выкрикивали заголовки утренних газет. Но то и дело косились на здание суда, парадную дверь которого облепили фотографы и пресса, в ожидании сделать лучший кадр и урвать комментарий по громкому делу.
И вот, тяжелые двери распахнулись. Оттуда выскользнула хрупкая невысокая азиатка, пытающаяся укрыть за собой миниатюрную дочь. Мальчонка-газетчик бросил на тротуар свежий выпуск, оттолкнулся ногами от кипы связанных на продажу газет и забрался повыше на фонарный столб, чтобы найти точку обзора получше.
Толпа жаждущих сенсации загудела и устремилась бурным потоком к девочке-эксмедиуму и её матери. Фотоаппараты чадили сизым дымком, оставляя едкий серный запах. Вспышки слепили и без того еле держащихся на ногах виновников всеобщего беспокойства.
Никто не стал помогать им просочиться сквозь толпу. Мать почти вслепую тащила ослепленную, вцепившуюся ей в пальто девочку в сторону, к дороге.
Кое-как спустившись с лестницы, затравленные таким вниманием мать и дочь попытались скрыться. Но рядом с высоким столбом электропередач, украшенном искусственным венком, девочка схватилась за бок, стала хватать ртом воздух, будто-бы задыхаясь, и повалилась на тротуар без сознания. Мать еле-еле успела её подхватить, чтобы та не ударилась головой.
Их тут-же взяли в кольцо журналисты. Раздался свист. Гомон усилился. Мать подхватила дочь и пыталась оттащить от столба подальше. Но сквозь плотное кольцо жаждущих, почти обезумевших от желания сделать лучший репортаж людей, пробиться не удавалось.
Вскоре подъехала скорая. Врачи и фельдшеры умудрились немного отогнать толпу. Девочка пришла в сознание и смогла присесть. Серо-зеленый от изнеможения цвет лица не оставлял сомнений, что ей худо. Медиума с матерью погрузили в фургончик скорой помощи и увезли. Мальчишка с некоторой долей разочарования слез с фонарного столба. Девчонку было жаль. Но уже спустя пару минут событие выветрилось из его памяти – газеты сами себя не продадут. А завтра будет уже новый номер, и он вновь вспомнит о ней на какой-то краткий миг.
…
«Мать медиума отказалась от медицинской помощи и обследования ребенка в больнице!»
«Куда смотрят правозащитники? Что лучше – детдом или кладбище?»
«Чёрного мага взяли под арест, но его подельники остались на свободе!»
«Счета разоблачённого экстрасенса арестованы. Бывшая супруга и дочь-медиум исчезли с радаров.»
Глава 3. Допросы
Настоящее время
– Вот и я говорю... Сама пропащая, да ещё и дочь, небось, желающим подкладывала... – прошамкал трясущийся всем телом дедок, опирающийся на замызганную обшарпанную трость.
– Вот-вот... А откуды у узкоглазой деньги? Работы-то нету. Отке́ды пришла – не знаем. Знамо чем промышляет, – мужик явно собирался добавить что-то ещё, но зашёлся продолжительным лающим кашлем. Его речь продолжил сосед по лавке.