– Папа, можно я выйду из комнаты?
– Зачем?
– Меня тётя зовёт.
Тот кивнул. Из квартиры ребёнок сам бы навряд ли выбрался.
– Тётя Хельга! А там на потолке тоже искали?
***
– Дорогая, бросай ты эти сумки и пойдём! Сегодня у нас праздник! Идём в ресторан!
– Это с чего вдруг? – видеть голодного мужа в столь приподнятом расположении духа Онне было крайне необычно. Тот показал супруге свернутые в трубочку деньги и несколько монет.
– Ты представляешь, Маю какая глазастая! На потолке разглядела среди прочих трещинок на шпатлевке небольшой уступ. Меня хозяйка на стремянку попросила залезть с ломиком. Я чуток ковырнул… Доска гнилая в труху оказалась. Разлетелась щепками. А оттуда целый клад выпал!
– Это не я! Это тётя показала! – пискнула Маю, но отец отмахнулся.
– Я сразу припомнил, припугнул хозяйку, что клады все государству с недавнего указа надо сообщать. Культурная ценность и прочее. Договорились, что она мне отдаёт треть деньгами, а я не сообщаю в полицию о находке.
– Но это же...
– Здорово! Сейчас как раз такое время, что можно сорвать куш! Надо только продумать образ, а Маю немного потренироваться. Пустим её актерский талант на пользу семье!
***
– Что ж ты творишь, дрянь! – пылающий гневом самоназванный оммёдзи обрушивает кулак на стол. – Мы же всё отрепетировали! Обо всём договаривались!
– Его душили! Он только хрипел! Я пыталась спросить, пыталась! – Маю очень старалась не всхлипывать, но у неё это получалось плохо.
– Кого спросить? Чего спросить? – продолжал орать на неё отец, одетый в «ритуальную» мантию. – Тебе нужно было указать, на кого договорились! Какого дьявола ты сама на пол свалилась и захрипела!
– Но мне... Но я же... – Маю ничего не могла противопоставить укорам и лишь спрятала лицо в ладонях.
Отцовская афера удалась и поначалу взорвала заголовки газет. Несколько лет Маю усердно старалась ему угодить. Но поначалу она плохо понимала, что происходит. Принимала «сеансы» за игру. К тому же, если ей вновь становилось дурно, когда она улавливала страдания усопших, отец не злился и не одёргивал её как раньше, а хвалил за реалистичную постановку.
Привязанные к месту своей гибели, или же к предмету, либо незавершенному делу духи хватались за Маю как за соломинку. Осознание, что тебя заметили и поняли спустя годы, а порой и десятилетия одиночества и тщетных попыток докричаться до родных, развязывало им языки.
Духи охотно показывали на скрытые тайники. Говорили коды к банковским ячейкам. Отвечали на вопросы о семейных и корпоративных секретах. Указывали на убийц.
А иногда могли и привести совсем близко к месту своей гибели. И тут-то на Маю обрушивалась вся тяжесть перенесенных ими боли в последние минуты жизни. Если удавалось не приближаться к эпицентру – ощущения оставались на уровне дискомфорта и отдавали после лишь головокружением и общей слабостью. Это не мешало указать на место, где до́лжно искать останки. А вознаграждения, гонорары за интервью и заголовки газет разнесли славу о семейном дуэте чужеземных экстрасенсов по всему континенту.
А вот когда приезжали люди издалека, и за ними при этом не тащилась вереница из привязанных духов, приходилось выкручиваться. Если Маю недостаточно убедительно играла свою роль, после ей крепко доставалось от отца. И когда случались осечки навроде того задушенного бизнесмена. Убийца сидел на расстоянии вытянутой руки от Маю. Отец заранее договорился с ним, на кого должна будет указать медиум. Но дух следующий за своим убийцей по пятам, оказался совсем свежий. Плотный и настолько ощутимый, что противостоять напору источаемой от него энергии оказалось совершенно невозможно.
А отец как не верил в призраков, так и оставался лишь прожженным ушлым дельцом. Только Маю с матерью поняли это слишком поздно. Девочка была опьянена получаемым от отца одобрением, а мать радовалась выпавшему им шансу выбраться из нищеты и обследовать дочь. В ёкай, как и в местных призраков ей мало верилось после нескольких бесед с убедительными доводами как от врачей, так и от супруга. Частенько она сама собирала информацию о заказчиках. Слухами и сплетнями охотно делились соседи и все кому не лень. А как преподнести узнанное решал уже «чёрный маг», и репетировал с медиумом накануне почти каждое выступление. Осечки случались редко, и знали о них только двое актёров. В любом случае люди в итоге получали то, что хотели услышать, будь то враньё с три короба, либо действительный ответ призрака.