— Ненормальный! Они же грязные, — кричала Лариса, — я чем-нибудь заражусь.
— Ладно, — сдался Алексей, — давай их собирать. Ты совсем не романтичная натура, оказывается. Мы с тобой едем в Крым, — тут же без всякого перехода добавил он. — Помнишь, ты давно просила меня свозить тебя на восточный берег Крыма.
— В Крым? — недовольно протянула Лариса. — А почему в Крым, а не в Турцию или на Кипр? Ну, в общем, за границу?
— Крым — это тоже заграница, — ответил Алексей. — И потом, у меня не так много денег, чтобы вдвоем отправиться на Средиземноморский курорт. А в Крыму сейчас дешевые фрукты, да и вообще все родное и знакомое. Да ты сама же хотела в Крым, а теперь капризничаешь! Смотри, я могу обидеться и поеду один или с собакой. Она уж точно будет счастлива.
— Ну уж нетушки, — сказала Лариса, — в Крым так в Крым. Только никаких собак.
— Собака останется у мамы, — грустно сказал Алексей, — я уже договорился.
Василий хотел долететь на самолете до Симферополя, а там взять такси прямо до Коктебеля. Но Женя была категорически против.
— Это такси будет нам стоить столько же, сколько билет на самолет. Не понимаю, что за радость тратить деньги так глупо. Не лучше ли доехать до Феодосии на поезде? Я уже целую вечность не ездила на поездах. Представляешь, стук колес, вагон слегка покачивается, мимо проносятся огоньки станций.
— В общем, романтика железных дорог, — произнес Василий. — Я в свое время наездился на поездах из Коканда в Москву — в плацкартном вагоне. Едешь по трое суток, летом жаришься, зимой стучишь зубами. После этого поезда просто возненавидел! Но пусть будет по-твоему, поезд так поезд.
Все вышло именно так, как мечтала Женя. Они ехали в спальном вагоне, им досталось на удивление чистое купе со стенами, обитыми тканью, похожей на бархат, полки были застелены хрустящим белоснежным бельем, а на столике, покрытом такой же белоснежной скатертью, в стеклянной вазочке стояла роза. Эта роза привела Женю в настоящее умиление. Она то и дело опускала лицо к цветку и вдыхала его влажный аромат. Когда она повторила это движение в пятый раз, Василий не выдержал и воскликнул:
— Прекрати сейчас же, не то я решу, что имею дело с сентиментальной и плаксивой барышней.
— А может, я и есть такая, просто раньше это было незаметно.
Ночью Женю убаюкивали мерный стук колес и нежные ласки Василия. А потом Василий ушел досыпать на свою полку, а Женя села и приблизила лицо к окну. Как когда-то давно, в детстве, она смотрела на убегающие огоньки и пыталась представить жизнь людей, мимо которых ее стремительно проносит поезд.
В Коктебеле Женя опять настояла на своем, и они не стали снимать номер в дорогом отеле, а устроились на втором этаже домика около самого моря. В их распоряжении оказалась просторная чистая комната с минимумом необходимой мебели и огромный балкон, что-то вроде открытой террасы. Увидев ее, Женя пришла в восторг.
— Посмотри, как чудесно! — воскликнула она. — Каменные перила, цветы в ящиках и горшках, даже столик с креслами, прямо настоящая Италия. И море отсюда видно и слышно. Слушай, давай потом вещи разберем. Пошли купаться!
Женя готова была проводить у моря все время. Она заходила в теплую темно-зеленую воду с таким видом, словно совершала магический ритуал. Она заплывала довольно далеко, а потом могла долго лежать на спине, покачиваясь на волнах до тех пор, пока не начинала чувствовать, что замерзает. Осторожно ступая по округлым прибрежным камешкам, она выходила из воды, заворачивалась в полотенце и молча стучала зубами. Потом отогревалась, и все повторялось вновь.
— Я начинаю тебя ревновать к морю, — заявил Василий, — ты прямо русалка какая-то.
Сам он, к своему стыду, плавал довольно плохо — в детстве учиться было негде, а в юности стало не до того. К тому же он смертельно боялся глубины. Поэтому постоянно боролся с Женей, пытаясь выманить ее с пляжа в ресторан, в кино или просто на прогулку по горам. Но Женя ничего не могла с собой поделать.
— В ресторан и тем более в кино можно и в Москве сходить, а взбираться на горы в такую жару — нет уж, в другой раз. Может, ближе к вечеру…
Но вечером Женю опять тянуло к морю. Ей нравилось плыть и смотреть, как от взмахов ее рук по воде разбегаются мелкие зеленоватые искорки — невидимые глазу фосфоресцирующие обитатели моря.
— Ты вся пропиталась запахом моря, — прошептал ночью Василий, целую Женю в шею.