— Как вам это нравится? — спросил Смирнов, указав взглядом на газету.
— Если честно, то статья вовсе не плоха, — заметила Марина. — Разве вы так не считаете?
— Я не литературный критик! — гневно воскликнул Виктор. — И не собираюсь обсуждать с вами достоинства и недостатки этого текста. Меня возмутил сам факт. Этот мальчишка, не знаю, как там его по-настоящему зовут, фактически раскрыл мою профессиональную тайну, вломился без разрешения на мою территорию! Знаете, что я намерен сделать?
— Знаю, — с легкой усмешкой ответила Марина, — подать на газету и на автора статьи в суд.
— Вот именно, — произнес Виктор, — я их разорю. Пусть возмещают мне моральный и материальный ущерб.
— Позвольте вас спросить, — еще более спокойным тоном произнесла Марина, легкая улыбка скользнула по ее бледным губам, — в чем заключается нанесенный вам и вашей фирме ущерб? Этот парень фактически сделал вам отличную рекламу, причем совершенно бесплатно. Он напечатал фотографии девушек, но не открыл их лица. Клиент получил еще одну, ужасно соблазнительную приманку. Теперь нас ждет обвал звонков. А если вы подадите в суд на газету, — продолжала Марина, — то сделаете рекламу ей, а заодно заработаете репутацию склочника. Вам это надо?
— Значит, вы думаете, что в суд подавать не стоит? — вопросом на вопрос ответил Смирнов.
— Конечно, — сказала Марина, — по крайней мере, спешить не надо. В конце концов решать вам. Я всего лишь посоветовала.
— Спасибо за совет, — первый раз за все время разговора улыбнулся Виктор. — Сразу видно, что мы выросли в стране советов. Я подумаю.
Виктор думал целый день, и целый день все девушки «Сезама» гадали, какое решение примет шеф. К концу дня Смирнов все же вынужден был признать правоту Марины. Это было нелегко. Самолюбие Смирнова пострадало дважды, ведь правильное решение ему подсказала женщина, и к тому же его подчиненная.
«Ничего, — убеждал себя Виктор, — настоящий лидер должен обладать гибким умом и стараться избегать конфликтов. Лишний скандал мне совершенно ни к чему, а лишняя реклама никогда не помешает. Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, — это полностью проигнорировать статейку и продолжать работать, как будто ничего не случилось. — Виктор на мгновение задумался. — Но ведь они использовали меня! — Он почувствовал, как ярость снова начинает овладевать им. — А если я ничем не отвечу им, меня будут считать слабаком и размазней. Нет, что-то я все же должен предпринять».
Смирнов подумал еще немного. Он пришел к выводу, что газетчики просто делали свое дело, а вот телефонисты совершили должностное преступление. Ведь у липового монтера было и удостоверение, и оборудование, значит, журналист имел какие-то знакомства на телефонном узле. Смирнов решил отыскать тех, кто помог журналисту, и обрушить на них весь свой гнев.
Смирнов понял, что, если он отложит задуманное на завтра, его ярость может улетучиться. Поэтому он спустился вниз, сел в свой автомобиль и доехал до здания Миусского телефонного узла. Здесь и у него были кое-какие знакомства. Ведь именно благодаря договоренности с телефонистами клиенты Смирнова получали на дом счета после разговоров с девушками. И телефонный узел неплохо зарабатывал на этом. Так какого же черта они так его подставили!
Этот вопрос, только в еще более резкой форме, Смирнов и задал Александру Горелову, главному инженеру телефонного узла. Разговор происходил в кабинете Горелова, откуда тот предусмотрительно выслал секретаршу. В принципе Горелов был готов к этому визиту. Он уже успел внимательно прочесть статью и испытал что-то вроде гордости за то, что помог этому материалу появиться на свет. Ему даже было немного обидно, что Леха не сделал в конце приписку типа: «Автор благодарен Александру Горелову за помощь в сборе информации». Конечно, ни он, ни Леха не могли себе такого позволить. Но ничего, теперь Орлов у него в долгу, и ему-таки придется прыгнуть с парашютом, хочет он того или нет. Горелов блаженно улыбнулся, предвкушая предстоящее приключение, и тут явился разъяренный Смирнов.
Его гневную тираду Горелов выслушал молча. Потом предложил гостю сесть и так же молча достал из стенного шкафа бутылку коньяку и две рюмки. Смирнов просто задохнулся от возмущения.
— За кого вы меня принимаете? — севшим голосом спросил он.
— За нормального человека и прекрасного бизнесмена, — спокойно ответил Горелов. — Жизнь — это игра, разве вам никто этого не говорил? Сначала ваш ход, потом ход противника, потом опять ваш ход. Только в отличие от шахмат игроков не двое, а непредсказуемое количество. Вы играете со своими клиентами и ежедневно обыгрываете их на кругленькую сумму, я сыграл с вами. И моя игра, кстати, была вполне безобидной, что-то вроде детских пряток. По-моему, вам надо отнестись к этому философски или, по крайней мере, с юмором. Разве не так? — Горелов взглянул на своего ошарашенного гостя.