Речь телефонщика и тон, которым она была произнесена, совершенно ошеломили Смирнова. Он чувствовал себя загнанным в угол. Он не предполагал, что разговор примет такой оборот. Он был готов к тому, что Горелов начнет отчаянно отпираться, прикидываться обманутым дурачком, возмущаться наглой выходкой мнимого монтера. Смирнов никак не ожидал, что главный инженер не только не станет отрицать свою причастность к подготовке статьи, но и подведет подо все это философскую базу.
— Вы все это говорите серьезно? — Смирнов продолжал задавать нелепые вопросы и от этого чувствовал себя полным идиотом.
— Вполне, да вы садитесь, садитесь, — уговаривал его Горелов. Виктор криво усмехнулся и все же сел, более того, он даже взял рюмку, в которую Горелов уже налил коньяк.
— Все это так глупо, — признался он.
— Да ничего глупого, — успокоил его Горелов, — давайте выпьем за ваше дело. — Мужчины сдвинули рюмки и выпили. — Я просто восхищаюсь вами. И тем, что вам удалось создать эту службу, и тем, что вы сделали ее процветающей, и тем, что вы продолжаете сохранять монополию на этом рынке. Ведь на Западе как? Множество мелких фирм такого рода, все грызутся друг с другом, услуги предоставляют некачественные. А у вас совсем другое дело. — Горелов как бы невзначай опять разлил коньяк. — Я сам иногда слушаю ваши разговоры. Нет-нет, вы только не подумайте, что я часто этим занимаюсь. Изредка, ведь служебное положение это позволяет, вот и трудно бывает удержаться. Особенно, когда на душе погано, женщина какую-нибудь подлянку подкинет, или такое настроение, что просто никого видеть не хочется. А вот послушаю, как ваши девочки работают, и сразу настроение повышается… Это же великая вещь! Вот все говорят: телефон доверия, телефон доверия. Да какой, к черту, телефон доверия! Ну, может быть, старушке какой-нибудь он и нужен. А если у молодого здорового мужика все валится из рук, все мысли только о крюке и веревке, то ему не телефон доверия нужен, а женщина. А если он сидит в депрессии где-нибудь в Чертанове, — Горелов увлекался все сильнее и сильнее, а Смирнов слушал его с не меньшим увлечением, — то где ему, спрашивается, искать женщину? Идти к соседке, толстой бабе в засаленном халате? Звонить девочкам по вызову? И вот приедет какая-нибудь наглая девка и привезет с собой порцию спирохет и гонококков. Нет, потенциальный самоубийца должен позвонить вашим девочкам. Вот кто приголубит, ободрит, вселит силы жить дальше. Разве я не прав? — Смирнов кивнул. — И журналист, между прочим, — продолжал Горелов, — полностью разделяет ваши чувства. Тем более что я девочек видел только на фотографиях, а он видел их, как я вас. Красавицы, говорит, все как на подбор. Могли бы работать фотомоделями, а они, пряча свою красоту, работают чистым словом. Да что я вам рассказываю! Вы же сами это знаете лучше меня.
— А кто этот ваш журналист? — спросил успокоившийся и изрядно подобревший Смирнов.
— Ну, имя его я вам по понятной причине назвать не могу. Но это очень порядочный молодой человек, — начал Горелов.
— Ага, — перебил его Виктор, — как же, порядочный, обманул меня…
— А что ему оставалось делать? — повысив голос, спросил Горелов. — Ведь вы скрываетесь от общественности, не идете на контакт с прессой. А зря. Как может подумать обыватель? Раз секс по телефону, раз женщин не видно — значит, там сидят какие-нибудь уродки с приятными голосами и хорошо подвешенными языками. Вы, наоборот, должны всем демонстрировать своих девочек, чтобы все видели, какие они обаятельные и привлекательные. Но, естественно, при этом нужно сохранять ореол недоступности и анонимности. И журналист, между прочим, был вполне корректен в этом смысле. У всех девушек на фотографиях лица показаны лишь наполовину. Так что вряд ли их кто-то узнает.
— Ну, допустим, — вынужден был согласиться Смирнов, — допустим, вы правы. Может, мне стоит сделать свою фирму более открытой, выставлять своих девушек в разных идиотских ток-шоу, нанять штатного психолога, чтобы он учил девушек снимать стресс у клиентов? Над всем этим стоит подумать. Но все же, как вы могли меня так обдурить? Прислать мне счета за разговоры с каким-то невероятным Гондурасом. Я даже не знаю, где это.
— И я не знаю, — рассмеялся Горелов, — но согласитесь, это было остроумно.