Алексею стало грустно, и он попытался позвать ее, но понял, что не умеет, что разучился говорить. Бесконечно долго он силился справиться со своими непослушными губами, потом ему это все-таки удалось, и он выкрикнул:
— Женя! — и проснулся от звука собственного голоса.
Он открыл глаза и увидел улыбающееся лицо Олега в проеме над собой.
— Сеанс окончен, — сказал Олег, — вылезайте.
Алексей снял с лица маску, сделал глубокий вдох и выбрался из сферы. Во всем теле было необыкновенное чувство легкости. Так бывает, когда долго идешь под тяжелым рюкзаком, а потом на привале наконец сбрасываешь его, и тогда кажется, что сейчас взлетишь. Именно так ощущал себя Алексей. Если бы он не стеснялся Олега, то не удержался бы и попрыгал немного по комнате или сплясал бы что-нибудь. Но он ничего этого не сделал, а снова позволил Олегу измерить себе давление и пульс.
— Теперь все показатели в норме, — сказал Олег, — что тоже неудивительно. Ну как, вам понравилось?
— В общем, да. Хотя эмбрионом я так себя и не почувствовал, момент зачатия пропустил, а до родов, видимо, не дотянул.
— Каждый видит что-то свое. И потом, вы же не ставили себе такую цель, пережить собственные роды. Но что-то вы все-таки почувствовали?
— Это было очень личное переживание, — уклончиво ответил Алексей, — но я рад, что пережил его. В общем, я оценил ваше изобретение. Возможно, если бы я был психологом или просто врачом, я оценил бы его еще больше. Но я напишу о своих ощущениях и, если вы не возражаете, мы встретимся еще раз. Вы расскажете, как вам пришла в голову эта идея, и сколько вы работали над ее воплощением. Сейчас мне бы хотелось побыть одному и осмыслить увиденное.
Изобретатель и журналист договорились созвониться на следующей неделе, и Орлов покинул мансарду.
Алексей хотел как можно скорее добраться до дома, чтобы наконец остаться в одиночестве и как следует подумать над тем, что он увидел, сидя в сфере.
По дороге он зашел в небольшой продуктовый павильон, купил пакет молока, хлеб и замороженные немецкие блинчики с яблоками и с грибами. Их он разогреет для себя в микроволновке, а для Ясны у него еще есть сухой собачий корм.
Алексей погулял с собакой, потом занялся блинчиками, потом решил немного прибраться в квартире. Он знал, что чем чище у него в квартире, тем лучше работает его голова.
Уже стемнело, Ясна мирно сопела на своем коврике, во сне у нее дергались лапы, хвост и то и дело шевелились уши. Наверное, ей снилась охота. Алексей опять почувствовал уколы совести. Уже очень давно он собирался свозить Ясну на настоящую псовую охоту, но все никак не мог выкроить для этого хотя бы несколько дней.
Алексей вытянулся на кровати, потом ему в голову пришла интересная идея, он вскочил, порылся в ящике со старыми пластинками, нашел то, что искал. Включил старый проигрыватель, которым не пользовался с тех пор, как купил музыкальный центр и перешел на компакт-диски. Он поставил Баха. Ему казалось, что так он сможет лучше осмыслить увиденное.
«Значит, пока я сидел скрюченный, — думал Леша, — двери моего подсознания распахнулись и я увидел некую женщину. Хотя должен был увидеть свою маму, ну да, раз я был эмбрионом, то никакой другой женщины для меня не могло существовать. Но видел-то я не маму, а Женю. Мама у меня черноволосая, черноглазая, с густыми бровями, а эта женщина была блондинка со светлыми серо-голубыми глазами. Конечно, это Женя».
Алексей поднялся и достал фотографии. Здесь Женя была немного другая, отчужденная, замкнутая. А в странном сне она смотрела на него, как на самого близкого человека, и лицо ее было открытым и по-детски беззащитным.
«Получается, она меня звала и просила у меня защиты, — продолжал размышлять Алексей. — Интересно, что ей угрожает? Или, может быть, — кто? Но ведь на самом деле она ни о чем меня не просила, это все игры моего воображения. Что бы мне сказал психолог, если бы я обратился к нему? Ну, например, что мне нравятся беспомощные, испуганные женщины, что рядом с ними я чувствую себя сильным, уверенным в себе, словом, настоящим мужчиной. Господи, какой бред я несу, — поморщился Алексей. — Просто я хочу ее видеть, вот и все. Она меня заинтриговала, она мне показалась необычной. Ничего тут нет особенного. Но почему же мне приснилась именно она, а не Лариса? Да потому, — ответил он сам себе, — потому что Лариса мне совершенно не интересна, мы с ней просто используем друг друга. Ей нужен парень для походов по всяким заведениям, да и вообще она считает, что полноценная девушка не может быть одинокой. А я использую ее для сексуальной разрядки и не испытываю с ней никакой душевной близости. Все очень запутано, — вздохнул Алексей. — Чем больше думаешь, тем сильнее запутываешься. Надо действовать, — понял он, — но как?»