— Но ведь и ты наверняка не Алина, — возразил он.
— Откуда ты знаешь, может быть, именно Алина. Но ведь и я не прошу тебя назвать мне свое настоящее имя. Просто хочу знать, как к тебе обращаться.
— Придумай сама, — предложил ей собеседник. — Придумай мне имя, внешность, сделай меня таким, чтобы я понравился тебе. Давай поиграем. Это будет забавно!
— Давай, — согласилась Женя, а сама подумала: «Боже мой, и этот тип платит бешеные деньги за такую ерунду. Занялся бы лучше благотворительностью, если не может найти применения своим средствам». — Давай, — повторила она и принялась фантазировать, — я назову тебя Эриком.
— В честь Эрика Клептона или Эрика Курмангалиева? — спросил собеседник. — Я люблю обоих. Правда, у второго, говорят, проблемы с сексуальной ориентацией. Так что я предпочел бы быть похожим на первого.
— Честно говоря, — сказала Женя, — я назвала первое экзотическое имя, пришедшее мне в голову. Кто такие эти Эрики?
— Ну вот, Алина, получится, что вместо сексуальных игр, мы будем говорить о музыке, — притворно рассердился мужчина. — Эрик Клептон — знаменитый рок-музыкант, гитарист и певец. А Эрик Курмангалиев — чуть менее знаменитый контр-тенор. Это, грубо говоря, очень высокий мужской голос, такой высокий, что он похож на женский. Встречается довольно редко и ценится высоко.
— Ах да, — ответила Женя, — я что-то такое читала. Ну, хорошо, Эрик. Ты ведь согласен быть Эриком?
— Согласен, — подтвердил мнимый Эрик.
— Тогда я придумаю тебе внешность. Ты высокий брюнет с хорошо развитыми мышцами, широкими плечами и сильными руками. Твой отец китаец, а мать — турчанка.
«Какой ужас, — подумал Алексей, — он только что получил чудовищное имя Эрик. Что она плетет? Сын китайца и турчанки, не иначе — пленной, у Жени бурная фантазия. Ну что ж, попробую вжиться в эту роль. Теперь, разговаривая с ней по телефону, мне придется щуриться».
— Хорошо, я согласен, только непонятно, почему мама с папой меня назвали Эриком, а не Мустафой или каким-нибудь чудовищным китайским именем типа Люпи?
— Вероятно, в честь одного из твоих любимых певцов, — смеясь, ответила Женя. — Ну, продолжим. Как всякий восточный мужчина, ты очень страстный и изобретательный в любви. Только стеснительный, и поэтому ты очень часто предпочитаешь молчать. — Женя сделала драматическую паузу и продолжала: — Вот и сейчас ты, мой дорогой Эрик, медленно расстегиваешь пуговки на моей блузке. Надо тебе сказать, что на моей блузке очень много мелких, обтянутых шелком и потому очень скользких пуговок. Наверное, даже слишком много для такого нетерпеливого мужчины, как ты. Ты страшно зол на них и готов просто рвануть на себя шелк моей блузки, чтобы пуговицы посыпались на пол. Но ты этого не делаешь, ты испытываешь своеобразное мучительное удовольствие от того, что так долго сдерживаешь свою страсть.
«Ей бы в нашей газете работать, — подумал Алексей, слушая эту душераздирающую историю про пуговицы. — Интересно, сколько ей платят в этом «Сезаме»? Может, переманить ее к нам, она бы писала темы номера, стала бы звездой журналистики. И мы регулярно встречались бы, ходили вместе в редакционный буфет пить кофе. Хотя ей, кажется, и тут неплохо. С каждым разом она становится все раскованней и изобретательней. Интересно, какая она в жизни?»
Этот вопрос занимал Алексея все сильнее. Пока Женя рассказывала ему, как он наконец справился с пуговицами и добрался до ее затвердевших сосков, Алексей соображал, как бы повидаться с ней лично. Он прекрасно понимал, что с экзотическим Эриком Женя знакомиться не станет ни за что. Поэтому надо искать какие-то другие способы. Самое лучшее — это как бы невзначай встретить ее на улице, тем более что их формальное знакомство уже состоялось в Крыму. Надо только удачно выбрать время и место, потом взять на вооружение все свое обаяние, и вперед…
— Ну почему ты опять молчишь? — возмущенный женский голос прервал течение его мыслей. — Разве ты ничего не хочешь мне сказать, Эрик? Ну, поговори со мной, расскажи, какая я красивая, нежная, расскажи мне сам, как ты ласкаешь меня. — На самом деле Женя просто устала, у нее пересохло в горле и истощилась фантазия. Хотя в «Сезаме» это было и не принято, она решила на несколько минут поменяться со своим клиентом ролями. Если у него так много лишних денег и свободного времени, пусть сам поработает головой и языком. Она почувствовала, что Эрик несколько озадачен.
«Может быть, он девственник, — подумала Женя, — и вообще не знает, как подступиться к женщине. Да нет, это совсем уж невероятно. Взрослый мужчина, а судя по голосу, ему не меньше тридцати пяти, должен иметь хоть какой-то сексуальный опыт. Наверное, он по жизни робкий и закомплексованный человек, не умеет знакомиться с женщинами или у него какой-нибудь физический недостаток. Да, точно, — эта идея показалась Жене наиболее вероятной. — Он просто богатый инвалид, который может быть с женщиной либо в своих фантазиях, либо ведя телефонные разговоры».