— Да, он женат, у него двое сыновей — близнецы. Они на год поехали работать в Африку. Примерно возраста Элли.
— Тогда ей надо бы с ними познакомиться. Они клевые?
— По-моему, да.
— Если ты так считаешь, значит, не клевые, — заключила Зоя и удалилась к себе в комнату.
Фейт удивилась, что дочь настолько заинтересовалась Брэдом. А через несколько минут Зоя отправилась в парикмахерскую, а мать — покупать елку. Она выбрала высокую и пушистую — такая должна отлично смотреться в гостиной. И после обеда ее доставили в дом. Фейт наряжала деревце, когда вернулся Алекс. Он немного постоял, понаблюдал, а затем сел с таким видом, словно ее занятие его совершенно не касалось. Фейт залезла на стремянку и вешала яркие шары на верхние ветки, а за час до этого мучилась с электрической гирляндой.
— Не хочешь помочь? — с надеждой спросила она. Зоя так и не явилась домой.
— Мне кажется, у тебя прекрасно получается, — буркнул муж и тут же исчез.
Он терпеть не мог наряжать рождественскую елку. Фейт всегда занималась этим с дочерьми, но те дни, судя по всему, канули в прошлое. У девочек то не было времени, то не было желания. Ей потребовался еще час, чтобы все закончить. Потом она отступила на шаг и с удовлетворением взглянула на свою работу. Елка выглядела нарядно и празднично. Фейт поставила компакт-диск с рождественскими песнями и заглянула в кабинет проверить, нет ли корреспонденции. И обнаружила, что по электронной почте пришло письмо. Она за весь день ни разу не удосужилась включить компьютер.
«Привет, Фред! Удручающий день. Должен с кем-нибудь поделиться. Меня вызвали к супружеской паре, и недавно я с ними встретился. Их пятнадцатилетнюю дочь обвиняют в убийстве их шестилетнего сына. Она определенно сумасшедшая, хотя это и не явно выражено. Не исключено, что в конце концов ее будут судить, однако я попытаюсь организовать медицинскую экспертизу, и тогда ей грозит учреждение для душевнобольных преступников. Какая трагедия для родителей! Они совершенно раздавлены. Ничего себе рождественский подарок! Вид несчастного мальчугана разбил мне сердце. Вечером пойду встречаться с девочкой — надо с ней познакомиться. Бывают моменты, когда я ненавижу свою работу. С этим случаем справиться не удастся, и родителям никак не поможешь, остаются чисто технические задачи. Извини, что осложняю тебе жизнь своими проблемами. Надеюсь, что у тебя день прошел хорошо. Во всяком случае, лучше, чем у меня. Купила елку? Готов поспорить, что она ужасно красивая. Как и ты. Мне понравилось твое красное пальто. Я тебе говорил? Тебе удивительно идет красный цвет. И коньки тоже. До скорого. Любящий тебя Брэд».
Чувствовалось, что он сильно угнетен, и Фейт решила ответить сразу.
«Сочувствую, — стучала она по клавишам. — Это ужасно. Невозможно представить, что чувствует человек, теряющий двоих детей сразу. Ужасно для всех, кто с этим связан. Мне искренне жаль, что разбираться с этим выпало на твою долю. У меня все хорошо. Елку установила. Выглядит прелестно. Зоя весь день гуляет. Шесть часов в парикмахерской — и считает, что это освобождает ее от украшения елки. Вернется с минуты на минуту. Надо садиться ужинать. У меня по всему бедру до колена синяк. Зоя ужаснулась. Пришлось сообщить, где я его заполучила и с кем. Это произвело на нее впечатление. Надеюсь, ты с ней увидишься, когда приедешь в следующий раз. Береги себя. И постарайся встряхнуться. Любящая тебя Фред».
Зоя вошла в тот момент, когда она отправляла сообщение. Ее прическа выглядела великолепно. Кроме того, она сделала маникюр и новый макияж.
— Блестящий вид, — улыбнулась ей Фейт.
— Кому это ты пишешь? — заинтересовалась Зоя. С новой прической и косметикой она напоминала Фейт в молодости.
— Брэду, тому самому приятелю, о котором я тебе рассказывала, — не стала скрывать Фейт, и дочь усмехнулась.
— Мам, ты в него влюбилась? — спросила она.
Фейт покачала головой:
— Конечно, нет. Он мой друг!
— У тебя с ним связь? — Зое не терпелось обнаружить то, чего вовсе не было.
— Да нет же, говорю тебе, он просто мой друг.
— А я все-таки думаю, что ты в него влюбилась. — Зоя пристально посмотрела на мать. — Видела бы ты свои глаза, когда о нем рассказываешь. Они искрятся, в них пляшут золотые чертенята от радости.
— Шутить изволишь, Зоя Мэдисон, — хмыкнула Фейт.
— А вот и нет! Я уверена, ты его любишь.
— Ты самая глупая девчонка из всех, кого я знаю, — рассмеялась мать.
— А папа в курсе? Я имею в виду про него?
— Я ему говорила, но он не заинтересовался. У него, слава Богу, не такое богатое воображение, как у тебя. И у Брэда, к счастью, тоже. Девчонкой я была влюблена в него, но к четырнадцати годам все прошло.
— А может быть, и зря, — посерьезнела Зоя. — С папой ты не слишком счастлива. — Она произнесла это как само собой разумеющееся, и Фейт пришла в ужас:
— Ты говоришь ужасные вещи!
— Я говорю правду. Он почти с тобой не разговаривает. Не ценит, не поцелует, не обнимет никогда.
— Папа не любит демонстрировать свои чувства на людях.
— И как же ты поступаешь — будишь его, если он засыпает за три часа до того, как ты ложишься в постель? Мам, я не дурочка. Вспомни, как он с тобой разговаривает. Ты заслуживаешь лучшего.
Откровенность Зои потрясла Фейт — плохо, что в свои восемнадцать лет девочка пришла к таким неутешительным выводам. Она считала замужество матери неудачным. Хотя и сама Фейт не решилась бы утверждать обратное, но ей хотелось представить его терпимым — лучше, чем дела обстояли на самом деле.
— То, что ты сказала, неправда, — заявила она дочери. — Мы с твоим отцом счастливы, у нас полное взаимопонимание, и нам друг с другом удобно.
— Ничего подобного, — взвилась Зоя. — Это ему удобно, а не тебе. Как можно жить с человеком, который тебя унижает и не считается с твоим мнением? Ты же постоянно подлаживаешься под него. Но наступит день, когда ты кого-нибудь полюбишь и уйдешь от отца. Я бы очень этого хотела. Элли, конечно, не поймет, но это тебе придется пережить. А я буду на твоей стороне.
— Зоя! — Фейт крепко обняла дочь и прижала к себе. — Как ты можешь говорить такие вещи об отце?
Оказалось, Зоя прекрасно разбиралась в том, что происходило в семье.
— Могу, потому что люблю тебя и желаю счастья. Я рада, что ты идешь учиться, может, там кого-нибудь встретишь. — Зоей завладела навязчивая идея найти матери ухажера.
— Я не желаю никого встречать. Я замужем, люблю твоего отца и уходить от него не собираюсь.
— А стоило бы! Хотя бы к тому же Брэду, — не сдавалась дочь.
— Ну уж никак не к Брэду, — возмутилась Фейт. — Он мне как брат.
— И о чем же вы с ним переписываетесь? — Зоя не могла скрыть своего любопытства.
— Да так… о тебе и об Элли, о его сыновьях, о его работе, о моей учебе. О моем брате Джеке. О его жене и об Алексе.
— Неплохо. А как он выглядит? Сколько ему лет?
— Высокий, зеленоглазый, черноволосый, ямочка на подбородке. Сорок девять лет.
— Симпатяга?
— Наверное, я не думала о нем с этой точки зрения. Он мне как родной! — Однако Фейт слегка лукавила. И в этот его приезд, и на похоронах Чарльза Фейт заметила, какой Брэд привлекательный, но не думала признаваться в этом дочери, а то бы та стала совершенно невыносимой.
— У тебя есть его фотография?
— Нет.
— Ну вот, опять, — победно воскликнула Зоя.
— Что опять?
— Когда ты о нем говоришь, у тебя сияют глаза. Я права, ты его любишь.
— Зоя Мэдисон, перестань городить чушь!
— Вот видишь, я не ошиблась! Ты, возможно, еще сама не отдаешь себе в этом отчета.
— Я знаю его тридцать девять лет, поздновато влюбляться.
— Никогда не поздно. Может, он еще уйдет от жены.
— Может, ты наконец успокоишься?
В этот момент в дверь просунулась голова Алекса. Глава семьи сердито посмотрел на женщин.