— Надеюсь, я смогу с сыном видеться? А когда все образуется, может быть, ты мне его отдашь?
— Я и не подозревала, что ты такой любвеобильный отец. .. — ядовито заметила она.
— Какой уж есть, но сын мне очень дорог.
— Раньше надо было думать... — сварливо начала было Лиля, но он перебил:
— Ты не ответила на мой вопрос.
— О чем ты говоришь? — взглянула на него Лиля. — Какая мать отдаст своего ребенка? У нас и закона такого нет, чтобы ребенок оставался у отца.. .
— Честное слово, ему будет лучше со мной!
— Я не уверена, — отрезала Лиля. — И прекратим этот бесполезный разговор. Сын будет со мной. Ты ведь сам не станешь его воспитывать? Наверняка свалишь на шею своей матери, а у нее и так двое. . . И потом, я не хочу, чтобы мой сын жил в нищете.
— А я не хочу, чтобы он вырос таким же паразитом, как твой. ..
— Не смей так говорить о моем отце! — крикнула Лиля. Щеки ее стали красными, глаза расширились.
— К этому мы еще вернемся, — отступил Сергей.
Не хватало еще скандалить, с женой здесь, под окнами больничного корпуса! Уже и так на них поглядывают из открытых окон.
— Я не запрещаю тебе встречаться с сыном, — несколько остыв, сказала Лиля. Она получила все бумаги, неприятный разговор позади, и ей хотелось поскорее уйти. Она уже отошла на несколько шагов, когда Сергей— он остался сидеть на скамейке — окликнул ее:
— Зайди, пожалуйста, к нашим, скажи Генке, пусть заберет мой чемодан и рукописи... Мне не хотелось бы возвращаться в твою квартиру...
Все так же тихо шумели деревья в парке, попискивали трясогузки на красной тропинке, величаво плыли над головой тяжелые облака. Мимо, шаркая растоптанными шлепанцами, проходили больные в серых халатах. Две санитарки стороной провезли на узкой тележке с блестящими колесами человеческую фигуру, закрытую белой с ржавыми пятнами простыней. Чугунная неподвижность этой вытянувшейся на узком ложе фигуры совсем не вязалась с оживленными лицами санитарок, солнечным днем, шумящими деревьями, птичьим гомоном. Да и белый приветливый домик на отшибе, окруженный тополями, колючим шиповником, с разбитой перед входом клумбой, куда направлялась тележка, совсем не вязался с мрачным названием «морг». Тележка выкатилась на ярко освещенную потрескавшуюся цементную дорожку, и от никелированных спиц во все стороны брызнули ослепительные солнечные зайчики.
«Вот и все, — подумал Сергей. — Конец. Оказывается, все так просто, будто и не жили столько лет. .. Если так легко близким людям расстаться, то к чему все эти былые сомнения? .. К чему бессонные ночи, копание в себе, воспоминания? Пришла и единым ударом перерубила весь этот сложно заплетенный узел! Продумала все до мелочей. Даже бумагу и ручку захватила... Пока я, слюнтяй этакий, раздумывал, как лучше поступить, как не задеть чувствительные струны ее души, она уже все сделала. Даже насчет обмена квартиры договорилась и юриста нашла для того, чтобы побыстрее развели. . .
Чувствуется рука ее папаши... У этого человека железная хватка! ..»
. Услышав скрип гравия, Сергей поднял голову и увидел Вологжанина. Иван Ильич сел рядом, достал из кармана папиросы, спички и закурил. Сизая струйка поднялась вверх и затерялась в листве березы.
— Красивая у тебя жена, — сказал он.— Королева. С утра пораньше прибежала... Видать, любит?
— Что? — спросил Сергей.
— Видная у тебя жена, говорю. . . — Иван Ильич внимательно посмотрел на Сергея. — Ты что, не рад, что и пришла?
— Рад, — помолчав, ответил Сергей.
— Хорошая жена — это великое дело,— сказал Вологжанин. — Сам посуди, если жена дрянь, то сколько времени, энергии тратишь попусту на скандалы, выяснения, уговоры.. . А если умница, друг, то такая женщина сама тебе будет помощником в любом деле.
— А у вас жена друг? — спросил Сергей.
— Дай бог каждому такую жену, — негромко, с какой-то сдержанной нежностью сказал Иван Ильич. — Если бы не Люба... Эх, да что говорить! Один бог знает, что бы со мной было. . .
— Вам повезло, — сказал Сергей.
— А что, твоя жена...
— У меня нет больше жены, — сказал Сергей.
9
Опустив голову, Наташа вышла из больничных ворот на улицу. Встреча с Лилей поселила в ее душе смятение, тревогу. Сергей такой беспомощный в больничном халате, и эта красивая, цветущая женщина шла на него, как танк. И лицо ее не предвещало ничего
хорошего для Сергея. Наташа не любила Лилю. Она ей не понравилась еще тогда, когда впервые увидела молодую жену Сергея на фотографии. Сейчас смешно вспомнить, а тогда, девчонкой, Наташа плевала на эту фотографию, а потом булавкой выколола глаза. ..
— Наташка! Ты куда? — услышала она голос подруги. И остановилась: так расстроилась, даже про Варьку забыла, которая дожидалась ее у ограды.
— Не пустили? — спросила Варька Мальчишкина, догнав ее.
— Куда пойдем? — взглянула на нее Наташа.
— На пляж. Загорать, купаться, — оживилась подруга. — Я все свои учебники под стол зашвырнула.. . От этой зубрежки можно с ума сойти! Ночью мне снятся великие князья Владимир, Ярослав, Игорь. Один раз приснился Чингисхан, а этой ночью — псы-рыцари... Страшные такие, в панцирях и железных горшках с рогами на головах...
— А мне снится он, — невесело улыбнулась Наташа. — Если бы он умер, я бы, наверное, утопилась...
— «Парней так много холостых, а я люблю женатого. . .» — пропела Варька. — Я бы никогда из-за мужчины так не переживала.
— Ты никогда не любила, — сказала Наташа.
— Сто раз, — беспечно ответила Варька. — Я только и делаю что влюбляюсь!
— Не в того, в кого надо, — заметила Наташа.
— Лучше как ты? — рассмеялась Варька. — Любит, а он и не знает. И еще женатый!
— Глупая ты, Варька, — глядя на подругу, улыбнулась Наташа. —Мне кажется, я тебя на сто лет старше.
— А на сколько он тебя? — не осталась в долгу Варька. — На пятьдесят?
— На десять.
— Ну, это еще терпимо.. . Мужчина в самом соку, — Помолчи, Варь! — косо глянула на нее Наташа. Было жарко и душно. Недавно отцвел тополь, и к
расплавленному асфальту прилипли сиреневые комочки пуха. В домах были распахнуты окна. Цветы на подоконниках казались сделанными из жести и покрашенными.
Мужчины с интересом оглядывались на двух миловидных девушек. Варя немного ниже Наташи и полнее. Волосы у нее каштановые и коротко подстрижены.
На пляже девушки сбросили легкие ситцевые платья и в купальниках наперегонки побежали в воду. На мелководье барахтались малыши.
Подплыв к большому плоскому камню, Наташа взобралась на него и легла. Солнце проникало даже сквозь плотно закрытые веки. Горячее золотистое сияние. Река стремительно обтекала скользкий камень, неизвестно кем и когда заброшенный на самую середину, где особенно сильное течение. Уже много веков вода боролась с огромным камнем. Обкатала, закруглила его красноватые бока, облепила основание мхом и водорослями.
Наташа вздрогнула, когда Варька коснулась ее рукой, и открыла глаза. Мокрые волосы облепили Варькино лицо, карие глаза весело блестели.
— Какая я дура, — говорила она, устраиваясь рядом с подругой. — Такая красота на речке, а я сижу в душной комнате, зажав уши ладонями, и читаю про псов-рыцарей, которые мне потом по ночам снятся.. . Когда это кончится, Наташка?
— Сколько ты уже сдала экзаменов?
— Три. Осталась история. Если я не получу пятерку...
— Получишь, — сказала Наташа.
— Я вчера Мишу видела, — помолчав, сообщила Варька. — Он к тебе не заходил?
— Мишу? — переспросила Наташа, не открывая глаз.
— Симпатичный такой, в беленькой рубашке с галстуком. ..
— На такой жаре галстук?
— Ты год его не видела... — начала было Варька, но подруга перебила:
— И видеть не хочу.
— Из-за Волкова? — удивилась подруга. — Что ты в нем нашла? Обыкновенный мужчина... Правда, я с ним незнакома...
— Обыкновенный! — возмутилась Наташа. Открыла глаза и зажмурилась: солнце ударило в самые зрачки.— Он лучше всех, кого я знаю. Добрый, умный, честный. Любому в глаза правду скажет.