Сергей принес затвердевшего судака и угрей. Угри еще шевелились.
— На уху тебе, — примирительно сказал он и бросил рыбу к ее ногам.
Луна купалась в озере, помигивали звезды, где-то в камышах крякали, полоскались утки. На траве и кустах высыпала роса. Стоило прикоснуться, и холодные мерцающие в лунном свете капли обжигали лицо, руки.
Сергей затаился в прибрежных кустах и смотрел аа озеро. Рядом холодно сияли стволы ружья. На востоке несмело блестели зарницы. Было прохладно, затекла нога, но он все так же напряженно вглядывался в озеро. По его предположениям, здесь должны были появиться браконьеры. Вот тут, между зеленым островком и загубиной. Здесь дважды ставили они перемет. Но было тихо. Ни голосов, ни плеска весел. Тянул на одной ноте ранний дупель, крякал дергач. Совсем близко кто-то прошуршал в мокрой траве. Он покосился, но ничего не заметил. Наверное, ласка или хорек.
Вторую ночь караулит Сергей браконьеров, но они, будто чувствуя, не появляются. Не на жизнь, а на смерть объявили они ему войну. Что ж, он принимает бой! Где же вы, сволочи, прячетесь? Где сейчас, расталкивая камыш, серой хищницей по мелководью крадется ваша лодка с белой заплаткой? А то, что хитрые браконьеры здесь затаились, Сергей чувствовал, и интуиция не могла его обмануть, но, очевидно, он знал озеро с его загубинами, бухтами, островами еще не так хорошо, как они.
Послышался далекий лай Дружка. Так тревожно не лает он на знакомых людей. Выходит, пока он тут прячется, как зверь в засаде, они опять хозяйничают в его доме? Он поднимается, слыша, как щелкают в суставах одеревеневшие ноги, поднимает ружье и дуплетом выпаливает вверх из обоих стволов...
Уже больше не таясь, бежит напрямик через лес к своему дому. А лай все громче, тревожнее. Однако возле дома запыхавшийся Сергей никого не обнаружил. Хромой взъерошенный Дружок все еще. лаял в медленно расступающийся сумрак. Кто же это был: зверь или злые люди? Трудно ответить верному Дружку на этот вопрос… И луны уже не видно, скрылась за лесом, давая возможность дневному светилу торжественно начать новый день.
Сергей потрепал собаку по холке и присел на крыльцо. Отсюда хорошо будет видно, как брызнут из-за травянистого холма первые ослепительные лучи, а пока лишь ширится, расползается, растет на горизонте, меняя оттенки бледно-желтая полоса. Звезды потускнели, поблекли, Дишь одна на противоположной стороне, чуть выше сосновых стволов, все так же ярко сияет. Звезда первой величины. Венера это или Сатурн?..
3
Сергей и Лиза возвращались с рыбалки, когда она заметила с кормы на берегу человеческую фигуру. Зашуршав ватником, повернулась к Сергею:
—Там человек, у причала...
Сергей тоже увидел черную неподвижную фигуру, а рядом с ней невысокий комок с парой розово светящихся глаз. Раз Дружок не лает, значит, кто-то знакомый. ,, Уж не Генка ли прикатил?
Это был не Генка. Приехал на своем мотоцикле Николай Бутрехин. Сергей шумно обрадовался ему и даже облобызал. Лиза, воспользовавшись суматохой, хотела было уйти, но Сергей удержал ее.
— Это Лиза, — сказал он.
Бутрехин шагнул и, взяв в ладонь протянутую ему дощечкой руку, поцеловал. Лиза, прикрыв другой ладошкой рот, смущенно прыснула.
— У моего приятеля хорошие манеры, — сказал Сергей. — Он артист.
— Все вы артисты... — рассмеялась Лиза.
— Не веришь? Николай, прочти ей монолог Гамлета. Или что-нибудь из «Короля Лира».
— Потом, — пообещал Бутрехин. — Я тут без вас похозяйничал. .. Прошу к столу!
— Что вы, я побегу домой! — отказалась Лиза.— Уже поздно, какой ужин?
— Хотите, я встану на колени? — Николай галантно взял Лизу иод руку и повел к крыльцу.
Из окна иадал на лужайку косой квадрат света, Электричество сюда еще не протянули, на столе горела керосиновая лампа с закопченным стеклом. Слышно было, как стукаются в окно ночные бабочки и жуки.
Николай и Лиза вошли в дом, а Сергей задержался на крыльце. Из щели неплотно прикрытой двери на деревянный пол упала неровная желтая полоска. На крыше тонко пискнула птица, а немного погодя зашелестела трава. Это ласка отправилась на ночную охоту. Дружок, почуяв ее, негромко заворчал. Седины в его шерсти прибавилось, особенно морда поседела. Стареет Дружок. Уже не та прыть, что раньше... Сергей потрепал его по шее и вошел в дом.
Сергей валялся на берегу и корчился от смеха. Дружок, пригнувшись на передних лапах, азартно лаял на него. Давно он не видел своего хозяина в таком веселом настроении.
— Нет, я больше не могу-у... — стонал Сергей, суча в воздухе голыми ногами. — Да замолчи ты, чертов нес! Оглушил совсем!
Немного успокоившись, он сел на песке и стал смотреть на озеро. Широкая улыбка не сходила с его лица. Дружок перестал лаять и уселся рядом. Пасть у него раскрыта, с языка капает слюна. Солнце пекло нещадно, и пес, не выдержав, поплелся в тень деревьев.
Сергея насмешило вот что: Николай Бутрехин и Лиза поплыли на плес поудить подлещика, а Сергей остался на берегу поработать над своей повестью о юности, которую наконец вытащил из письменного стола. Три года она пылилась там. Он почти заново стал ее переписывать. Все недостатки теперь как на ладони…
Сергей видел, как они догребли на веслах до пятачка из зеленых лопушин и желтых кувшинок, привязались к шесту, еще давным-давно воткнутому Сергеем на этом уловистом месте, и забросили удочки. Лиза сидела на носу лодки, а Николай на корме.
Сергей отложил ручку в сторону и, взглянув на озеро, обратил внимание, что на лодке произошли некоторые изменения: Николай перебрался с кормы на широкий нос «Казанки» и теперь сидел рядом с Лизой. И удочки их согласно нагнулись в одну сторону. Лодку иногда разворачивало вокруг шеста, и видно было, как две блестящие жилки пересекаются. Лиза была в ситцевом легком платье, а Николай в одних трусах. Его спина выделялась на фоне голубого неба темно-коричневым пятном.
Услышав Лизин голос, а затем громкий всплеск, задумавшийся Сергей посмотрел в ту сторону и увидел, что на носу выпрямилась во весь рост Лиза с веслом в руках, а Николай Бутрехин барахтается в воде неподалеку от лодки. Он задирал мокрую голову и что-то говорил женщине, но, лишь только приближался к лодке, Лиза угрожающе поднимала весло, и Николай поспешно отворачивал в сторону. Сделав прощальный круг, он поплыл к берегу.
Вся эта картина и вызвала буйный взрыв веселья у Сергея. Он уже давно заметил, что Николай оказывает Лизе всяческие знаки внимания. Пока вдвоем с Сергеем, они и десятком слов не перебросятся за утро, а стоит появиться Лизе, как Николай рта не закрывает. Смеется громко, раскатисто, обаятельно улыбается, показывая почти все белые зубы. Лиза — единственная женщина на берегу, и притом симпатичная. Глядя, как она идет к ним босиком, в коротком ситцевом сарафане, мелькая полными смуглыми ногами, Николай щурился на нее, как кот на масло. И вот перед отъездом, очевидно, произошло решительное объяснение у Николая и Лизы... Однако когда он выбрался на берег, то принял молодцеватый вид и стал приседать, выбрасывая в стороны руки. Голубым глазом он косился на Сергея, сосредоточенно уткнувшегося в рукопись и делавшего вид, что целиком поглощен своей работой. Грудь у Николая тяжело вздымалась, под глазами обозначились синие круги.
Дав приятелю отдышаться, Сергей спросил безразличным тоном:
— Чего это ты решил вплавь? Не клюет?
Николай сделал еще несколько приседаний и взмахов руками и выпрямился.
— Мелочь дергает, надоело червей менять, — зевнув, ответил он. — Вечерок-то какой, благодать! Отчего, думаю, не поплавать? Когда теперь сюда выберусь...
— Нехорошо как-то получается... Бросил женщину одну в лодке. Что она теперь о тебе подумает?
— Да ну ее к черту! — вырвалось у Николая, но он тут же прикусил язык. — Баба здоровая, ничего ей не сделается, если и помахает немного веслами.
— И не подозревал, что ты так здорово плаваешь, — продолжал Сергей. — Ведь конец немалый...
— Пустяки, — скромно заметил Николай. — Я плаваю, как...
— Молодец, молодец,— похвалил Сергей. — А все-таки не рискуй... Вон как запыхался. Инфаркт может хватить.