— А мне Евтушенко нравится, — сказала Варя.— У него все понятно… И Диме — помнишь, я с ним дружила еще в десятом классе? — Евтушенко нравится. Он мне все время его стихи читал, только я ни одного не запомнила. .. А Эдик, с которым я на первом курсе... Он Есенина наизусть читал. Современных поэтов терпеть не мог. Да, чуть не забыла... На днях твоего Мишу встретила: у него мать заболела, и он не поехал на картошку. Вот умора, сделал мне предложение! Я, говорит, все рассчитал: как закончу университет, сразу поженимся и вместе поедем по распределению. Женатым в первую очередь дают квартиры.
— Он ведь математик... — заметила Наташа.
— Такой деловой, с ним не пропадешь... — Варя сбоку стрельнула глазами на подругу. — Может, выйти за него замуж?
— Миша хороший парень, — сказала Наташа.
— Почему же тогда сама за него замуж не вышла?
— Хороших парней много...
— Довольно туманная формулировка, — усмехнулась Варя.
— Пустой мы разговор с тобой завели, — сказала Наташа.
— Вот возьму и выйду замуж за Мишу! В наше время не так уж много серьезных парней. Вот Дима! Ну, высокий такой, с карими глазами... Я ведь его любила. А он что? Прикинулся тоже влюбленным. . . Нужна ему была моя любовь! Воспользовался, что я была дурочкой...
— Про Диму я все знаю, — сказала Наташа,
— А Эдик еще хуже.. Крутил одновременно со мной и Люськой Кузнецовой… И, главное, все в институте знали, одна я дурочка...
— Про Эдика ты тоже рассказывала, — мягко заметила Наташа.
— Ни один из них не предложил мне выйти за него замуж... А вот Миша... По-деловому, без всякой романтики. .. — Варя остановилась и посмотрела ей в глаза: —
— А любовь? — спросила Наташа.
— Какая любовь? — опешила Варя. — Ах, любовь... А черт ее знает, что такое любовь!
— Я знаю, — сказала Наташа.
— То-то, я гляжу, ты такая счастливая! — ехидно заметила подруга.
— Я еще буду счастливая, — улыбнулась Наташа. —
— Цыганка?
— А верно, она на цыганку похожа. ..
— Кто же это? —заинтересовалась Варя.
— Ты ее не знаешь, — сказала Наташа.
— Жаль, я бы у нее спросила, выходить мне замуж за Мишу или нет? ..
У магазина Наташа остановилась.
— Я не буду покупать бежевый костюм,— сказала она. — Боюсь, что он мне там не понадобится.
— Где там? На озере Большой Иван?
— Немного подальше... — грустно сказала Наташа. — На целине... Через три дня уезжаю в Казахстан. На год. Уже билет на самолет взяла до Целинограда. На комсомольскую стройку.
— Ты это серьезно?!
— Могу билет показать.
Варя, мучительно морща лоб, о чем-то раздумывала. На подругу она не глядела. Взгляд ее рассеянно останавливался на лицах выходящих из магазина людей.
— А как же он? — после продолжительной паузы спросила она.
— Так будет лучше для него и для меня, — ответила Наташа,
— Я и не подозревала, что ты такая скрытная,— упрекнула Варя.
— Все это произошло так быстро, — сказала Наташа. — Позавчера позвонили из горкома комсомола и сказали про путевку.
Конечно, она могла бы в тот же день прийти к подруге и все рассказать, посоветоваться, но Наташа привыкла сама принимать важные решения в своей жизни. Был один человек, с кем хотелось бы ей посоветоваться, но он там, на озере, и ему сейчас совсем не до нее... Валя Молчанова рассказала, что к нему приехала жена с сыном. ..
Еще раз взглянув на хлопающую дверь универмага, Варя раскрыла сумочку, вытащила оттуда аккуратно сложенную пачку денег и протянула подруге:
— Пригодятся. На первое время.
— А костюм? — спросила Наташа, и голос ее дрогнул: это была большая жертва. Как блестели у Варьки глаза, когда она прибежала в редакцию! А сколько разговоров было про этот французский бежевый костюм...
— Обойдусь, — сказала Варя. — И потом, мне брюки широки, все равно пришлось бы перешивать... — И почти насильно всунула деньги в руку.
Наташа растерянно смотрела на нее: она не знала, брать деньги или нет.
— Заработаю там — сразу вышлю,— сказала она.
— Я сейчас заплачу... — сквозь слезы улыбнулась Варя. — Как же ты так, а? Аж на целину...
— Если увидишь его, скажи, что я... — быстро говорила Наташа. — Что я не могла иначе... Нет, лучше ничего не говори. Не надо! Он сам все поймет...
— Я скажу ему, что он большой дурак, — пообещала Варя. — Бесчувственный чурбан, который дальше своего носа не видит... А еще называется инженер человеческих душ! Хватится, да поздно будет!
— Ему не поздно, — сказала Наташа.
Они сидели, свесив ноги в воду, на огромном валуне посередине Дятлинки. Прогретый солнцем камень стоял на самой стремнине, и вода с журчанием обтекала его вдавленные, заросшие бархатным мхом бока. Зеленые нити водорослей, извиваясь, вытянулись в сторону течения. В зеленоватой тени камня, повернувшись в одну сторону головами, стояли мальки. Тела их были прозрачными, а выпученные глаза казались неестественно большими. Николай Бутрехин загорел, брови на бронзовом лице стали совсем белыми, а грудь, негусто заросшая светлыми волосами, почему-то была не коричневой, а красной. Чуть повыше колена у Николая вытатуирован парусник.
У Сергея загар ровный, коричневый, черные волосы приобрели каштановый оттенок. Светлые глаза ярко выделялись на пропеченном солнцем лице. На плече несколько белых пятнышек: следы браконьерских дробин.
— Я совсем забыл...— сказал Сергей, задумчиво глядя на берег, по крутому откосу которого карабкались вверх юноша и девушка. Цепляясь рукой за траву, юноша вторую протягивал ей. Волосы у девушки были золотые, она смеялась, сверкая белыми зубами.
— Были когда-то и мы рысаками... — кивнул на них Николай.
— Что-то ты рановато записался в старые мерины, — усмехнулся Сергей. — С чего бы это? Она опять ушла к другому?
— Что ты забыл? — уклонился Николай от разговора на эту тему.
— Мне было пятнадцать лет, когда я написал первую повесть и подарил девчонке, в которую был влюблен... Я писал ее два дня и две ночи! Как бы мне хотелось сейчас почитать ее! Я потом встретился с этой девчонкой... Она солидная женщина, дочь уже в школу ходит, муж майор. Я спросил про ту тетрадку в клетку, что подарил ей, она засмеялась и сказала, что даже не прочитала мое сочинение и, уж конечно, не знает, куда подевалась эта тетрадка... А я-то, дурак, думал: моя проза проймет ее!
— А я стихами пытался пленить свою возлюбленную, и тоже никакого эффекта! — рассмеялся Николай.
— Я недавно встретил одну девчонку, она пишет стихи,— сказал Сергей. — Интересно, о чем? Просил, но так ни одного и не прочла.
— Поэтов теперь хоть пруд пруди, — сказал Николай.
— Мне думается, у нее должны быть хорошие стихи.
— Что за девчонка-то? — искоса взглянул на него Николай.
— Да так, одна старая знакомая...
— Я всех твоих знакомых знаю, — насмешливо смотрел на него Николай.
— Эту не знаешь, — соврал Сергей. Ему не хотелось говорить о Наташе. В редакции он ее не нашел. .Валя Молчанова сообщила, что уже две недели, как она уволилась. А где сейчас, никто не знает. Наверное, экзамены сдает в институте. Сергею показалось, Валя чего-то недоговаривает, уж очень глаза у нее были хитрущие. Но дотошно расспрашивать любопытную Молчанову не хотелось. Тут же вообразит невесть что…
Ушел он из редакции расстроенный — сегодня первый день, как он вышел на работу, — и до сих пор в душе осталось какое-то беспокойство. В конце концов он знает, где она живет, и сможет в любое время зайти... Ну и что скажет?.. А желание увидеть ее становилось все более сильным. Он и на речку-то пришел в надежде встретить ее здесь на пляже. Вон сколько девушек и парней загорают на песке с книжками...
— На горизонте снова появилась Прекрасная Незнакомка. .. — заметил проницательный Николай.
— Наоборот, исчезла, — ответил Сергей. — В неизвестном направлении.
— От тебя, оказывается, тоже уходят.,. — подковырнул Николай. — Стареешь, брат!