— Находят или это им только кажется? — взглянула она ему в глаза. — Ты ведь не сомневался, что твоя жена — именно тот человек или, как ты говоришь, половина, которую ты искал? Теперь ты меня хочешь поставить на это место?
— До сих пор не могу понять, как это случилось, но, кажется, я потерял жену, — с горечью сказал он. — Было время, когда я чувствовал, что мы по-настоящему близки, а теперь — нет.
— У тебя все еще наладится... И ты любишь свою жену, я ведь чувствую... Не будь эгоистом, Сергей! Тебе сейчас плохо, поссорился с женой — и уже готов другой признаться в любви... А вдруг она, дурочка, поверит? Другая-то? А потом что? И будешь метаться от жены ко мне. И наоборот. Пусть многие с этим мирятся, но я не гожусь, Сергей, в покорные любовницы... Уж если снова полюблю, этот мужчина будет весь мой и только мой... Это звучит эгоистично? Дело в том, что во второй раз я не хочу потерять любимого человека. Я просто этого не выдержу! И еще одно: вот так сразу вспыхнуть, как ты, я не смогу. У меня другой характер, да и понравиться мне довольно трудно... Ну, что приуныл? Я ведь предупреждала тебя, что со мной будет нелегко. Если вообще что-нибудь будет... Я понимаю, тебе сейчас нужна я, но нужен ли ты мне? Об этом ты подумал? Тебе будет очень плохо без меня, сказал ты. А будет ли мне хорошо с тобой? Вот почему я сказала, что ты эгоист.. Почти все мужчины в этом отношении эгоисты!
— Почти?
— Мой муж не был эгоистом, однако он мне принес самое большое горе...
— Тогда мне больше нечего сказать, —криво усмехнулся Сергей.
— Вот и обиделся,— сказала она. —И неожиданно вскинула руки, обхватила его за шею и, прошептав: «Какой ты колючий!» — прижалась к нему нежной душистой щекой.
Какое-то мгновение они стояли молча, будто прислушиваясь друг к другу, потом она резко высвободилась, будто недовольная собою, и ушла, ни разу не оглянувшись. Ее каблуки сердито простучали по асфальту.
Он уже замечал, что у Лены резко меняется настроение: то веселая, разговорчивая, то неожиданно становится грустной и молчаливой, лишь огромные глаза блестят. И в движениях такая же: то нежная, мягкая, то порывистая, резкая... До встречи с Лилей Сергей наивно полагал, что разбирается в женщинах и знает их, но первый же серьезный жизненный опыт — женитьба — опрокинул это мнение. До замужества Лиля была одной, после — совершенно другой. И вот сейчас его неудержимо потянуло к Лене. Сегодняшний вечер, несмотря ни на что, был праздником для него. В Лене он открыл то, чего не хватало в Лиле.
Сергей стоял и смотрел на серую громаду дома. На третьем этаже в окне вспыхнул свет, и он снова увидел ее, но уже без плаща. Тоненькая, стройная, она подошла к большому квадратному окну, взмахнула руками: две плотные шторы сомкнулись, и ее не стало видно.
Погруженный в невеселые раздумья, Сергей медленно поднимался к себе на второй этаж. Сегодня ему почему-то не захотелось идти ночевать к матери, да уже и поздно было. Достав из кармана ключи, отпер дверь. В узком коридоре неярко светилась засиженная мухами лампочка. Пахло жареной рыбой и еще чем-то кислым. Сергей вспомнил, что не поужинал.
Дверь, скрипнув, тихонько отворилась, и он увидел на пороге Лилю. Наверное, у него был очень глупый вид, потому что. она улыбнулась и с ехидцей сказала:
— Что же ты, гуляка-муж, не обнимаешь свою дорогую жену? Или уж и не рад, что я приехала?
— Могла бы телеграмму дать, — пробормотал он.
— Врасплох даже интереснее, — сказала она и отступила.в сторону, давая ему пройти.
— А где сын? — спросил он, озираясь: Юрина кровать была пуста.
— Ему там лучше будет, — сказала Лиля. — Пусть ест фрукты, поправляется. И потом, надо же и твоей матери дать отдых.
Лиля сбросила на ковер шелковый халат с длиннохвостыми японскими птицами и, оставшись в черных трусиках и бюстгальтере, повернулась к мужу гладкой смуг лой спиной.
— Расстегни, пожалуйста, — попросила она.
Сергей долго путался, пока расстегнул. Такого роскошного бюстгальтера с мудреными застежками он еще не видел у жены. Повернувшись, Лиля смерила его насмешливым взглядом:
— А теперь рассказывай, что ты тут делал без меня. По глазам вижу, совесть у тебя нечистая. Что-что, а врать ты, Сережка, не умеешь!..
Часть четвертая
ЧТО ЧЕЛОВЕКУ НАДО
Миры летят. Года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, — который раз?
Блок
I
— Сережа, проверни мясо, я все приготовила для фарша! — позвала из кухни Лиля.
Сергей вздохнул, положил ручку на исписанные листки и отправился в кухню. Хотя ему совсем не хотелось крутить мясорубку, но сегодня воскресенье и не стоит спорить с женой.
Лиля, раскрасневшаяся у плиты, снимала шумовкой из кастрюли накипь. Вкусно пахло мясным бульоном.
— Если хочешь, добавь в фарш чесноку, — сказала она. — Ведь ты любишь острые котлеты?
— Сойдет, — пробурчал Сергей и, натолкав в мясорубку лук, сало, нарезанные куски мяса, размоченную в молоке булку, принялся все это проворачивать. Из дырочек разноцветными червяками в подставленное блюдо вылезал готовый фарш.
— Какую ты больше любишь подливку: коричневую с луком или светлую с майонезом?
Лиля сегодня была в ударе и готовила с удовольствием. Черт ее знает, какую он любит подливку — с луком или с майонезом?..
— Не крути с таким остервенением, — заметила жена. — Стол перевернешь.
— Тебе бы в армии быть командиром, — пробурчал Сергей.
— Муж должен во всем помогать жене, — наставительно изрекла Лиля, перемешивая в миске фарш. — Хочешь, пельмени сделаю?
Сергей сразу оттаял, пельмени он любил.
— Я тебе помогу лепить, — сказал он.
Обед удался на славу. Сергей даже сбегал в магазин и принес бутылку сухого вина, которую они дружно распили. Пельменей получилось много, и Лиля, глядя на присыпанную мукой доску с аккуратно завернутыми комочками теста сказала:
— Знала бы, что так много останется, гостей пригласила бы... Без холодильника они раскиснут и завтра будут невкусными... Когда ты наконец купишь холодильник?
— Да вот не продают их, — заметил Сергей.
— У тебя такие знакомства... Зайди в горторг. Не откажут. Валя Молчанова и то достала холодильник...
— Этого я не умею, — сказал Сергей.
— А что ты умеешь? — стала злиться Лиля.
— Кое-что, наверное, умею...
Сергей после вкусного обеда был настроен миролюбиво. Ему вовсе не хотелось пререкаться с женой из-за холодильника, он мечтал залечь на кушетку с интересной книжкой.
— Не пойму я тебя, — продолжала Лиля (она, в отличие от мужа, всегда была настроена воинственно),— столько времени угробил на свою повесть, а ее тебе завернули с разгромной рецензией. И не жалко тебе выброшенного на ветер времени?
— Не жалко,— ответил Сергей. — Повесть, действительно, получилась сырая. Нужно дорабатывать, а мне что-то не хочется.
— Почти два года работы коту под хвост?
— Лев Толстой... -
— Знаю, — перебила Лиля. — Семь или тринадцать раз переписал «Войну и мир». Кстати, начисто переписывала его жена Софья Андреевна...
— А ты даже не удосужилась прочесть, — заметил Сергей.
— Ты не Лев Толстой, — усмехнулась Лиля.— А я не Софья Андреевна.
— Оставим эту тему.
— Ты мог бы написать сотню статей и очерков, — продолжала Лиля, — за которые тебе хорошо бы заплатили, а ты упорно пишешь, как говорит Султанов, для «семейного альбома».
— Если я не буду работать над чем-нибудь серьезным. .. Я хочу написать роман о современной молодежи. Вечная тема любви... Я столько людей интересных
повстречал...— Наткнувшись на насмешливый взгляд жены, загоревшийся было Сергей замолчал. И закончил устало: — Короче говоря, если я не напишу о том, что меня сейчас целиком захватило, я... ну как бы себя обкраду.