Сева Блохин был в шелковой безрукавке. Тонкая материя обтягивала широкие выпуклые плечи. Лицо у него загорело, но, как это часто бывает у блондинов, приобрело не коричневый, а красноватый оттенок. Белые, не очень густые волосы были аккуратно зачесаны назад.
— За что не любит Лобанов твоего мужа? — говорил он, приноравливаясь к ее шагу. — На той неделе снял с полосы его очерк. Сказал, что нужно кое-какие факты обновить, а сегодня, когда Султанов предложил в номер фельетон, ну, который Сергей накатал еще до этой истории.. . с девчонкой, тоже вздыбился. Придрался к одной фамилии. Там, понимаешь, в одном месте написано «Евстифоров», а в другом — «Евстигнеев». Наверное, машинистки перепутали... Ну, и тоже снял. Вернется, говорит, Волков, пусть все еще раз проверит. А тут и проверять-то нечего: снял трубку и позвонил...
— Почему же ты не снял трубку и не позвонил? — спросила Лиля, сбоку взглянув на него. — Вы ведь с Волковым друзья-приятели.
— Во-первых, мы не такие уж и друзья — он мой рассказ в альманахе зарезал, — а
во-вторых, Лобанов все равно фельетон не поставил бы. Ты заметила, что, с тех пор как он остался за редактора, ни одного фельетона в газете не появилось? И не появится, пока Дадонов не вернется из санатория. Лобанов не любит рисковать, а фельетон — это дело опасное. Мало ли что. Вдруг в обкоме не понравится? Он ведь первое время каждый
критический материал возил в обком на визу, пока его оттуда не шуганули. Теперь в обком не ездит, но и фельетоны не печатает.
— Меня это не интересует, — сказала Лиля. — Тем более что я фельетонов не пишу.
— Сергей ни копейки гонорара за эту половину месяца не получит.
— Ну и пусть.
Сева с любопытством посмотрел на нее и присвистнул:
— Опять поцапались? Да и, видно, крепко!
— А как ты, не женился? — поинтересовалась Лиля.
— Надумаешь с мужем разводиться, имей меня ввиду,— улыбнулся Сева.
— Сдается мне, что второй раз я ни за что за журналиста замуж не выйду, — сказала Лиля.
— Я переменю профессию, — Сева, глядя ей в глаза, улыбался. — Ну, например, стану моряком...
Теперь Лиля на него уставилась: в голосе Блохина явно прозвучал намек...
— Присядем? — кивнул Сева на скамейку, укрывшуюся в тени большого клена.
Они сели. Немного помолчали. Напротив, через дорогу, блестела река. По бурым камням у самой воды прыгали воробьи. Сева вытащил сигареты, щелкнул блестящей зажигалкой и закурил. Когда прикуривал от крошечного бледного огонька, левая лохматая бровь его изогнулась, и обозначился шрам.
— О чем будем разговаривать? — с усмешкой посмотрел на нее Сева.
— О моряках, — с вызовом сказала Лиля.
— Ну и как поживает твой морячок? — не стал уклоняться Сева. — С которым ты на бежевой «Волге» каталась?
И тут Лиля все вспомнила: поездку с Олениным за город, возвращение, и как она пробежала мимо автобусной остановки, подумав, что ее преследует какой-то человек. .. Значит, это был Сева Блохин! Странно, что так долго он не напоминал ей об этом... Правда, частенько в его глазах мелькало что-то такое, настораживающее.
— А с чего ты взял, что он моряк? — спросила она, вспомнив, что Оленин был в гражданском костюме.
— Я только приехал тогда в город и в гостинице жил, — ответил Сева. — Дверь в дверь с твоим морячком. Думал, мы обязательно с тобой в коридоре встретимся. Морячок-то прыткий такой до девчонок... Гляжу, как-то вечером поздно из его номера выходит другая, не ты...
— А ты злой парень...
— Да ну его к черту, — сказал Сева и придвинулся поближе.
Лиля — ее неприятно задели слова Блохина — отодвинулась.
— Что же ты раньше не сказал, что видел меня с... ним?
— Ты не спрашивала, а потом, ведь это не мое дело...
— Это верно, — сказала Лиля, задумчиво глядя на дорогу, через которую переходили шесть белых уток. Шагали они степенно, друг за дружкой. У последней утки одно перо на крыле оттопырилось и царапало землю. Утки доковыляли до пологого берега и, не замедляя хода, одна за другой бултыхнулись в воду. И каждая при этом от удовольствия крякнула. В воде утки не стали соблюдать строй и разбрелись кто куда. Та, у которой перо оттопырилось, нырнула, выставив обтрепанный хвост и красные скрюченные лапы.
— Ты мне сразу понравилась, — сказал Сева. — Как только я тебя увидел в редакции. Позавидовал я твоему Сергею.
— Ты и сейчас ему завидуешь, — очень проницательно заметила Лиля.
— Чему завидовать? — усмехнулся он, хотя и было заметно, что Лилины слова задели его за живое. — Тому, .что его ножом пырнули? .. Да, чуть не забыл! Лобанов считает всю эту историю с Сергеем подозрительной. Бандитов не нашли, девчонка тоже не дает о себе знать. Говорит, что тут дело нечистое: или Сергей подрался с кем-то из-за девчонки, или на почве ревности его финкой пырнули… Даже толковал с дядей Костей, что, когда Сергей выйдет из больницы, неплохо бы обсудить это дело на партийном бюро... Ты предупреди его на всякий случай.
— Ты случайно не знаешь блондинку с «конским хвостом» на голове, которая носится по городу на черном мотоцикле? — думая о другом, спросила Лиля. — У нее еще такие огромные перчатки...
— Мне нравятся брюнетки, — выразительно посмотрев ей в глаза, сказал Блохин.
— Я думала, ты ее знаешь. Блондинку на мотоцикле. Сева поднял с земли камень, покачал его на ладони, потом размахнулся и швырнул в реку. Далеко от берега негромко булькнуло.
— Я с ней незнаком, — вздохнул Сева. — Правда, видел несколько раз. У нее редкие глаза... — И тут же спохватился: — Твои, конечно, красивее!
Лиля даже не улыбнулась этой неуклюжей попытке сделать ей комплимент.
— Это на тебя непохоже, — сказала она. — Такая красивая женщина, одни глаза чего стоят! И ты с ней даже незнаком.
— Не становиться же мне всякий раз поперек дороги твоему Сергею! — ухмыльнулся Блохин.
— А ты самоуверен.
— Честно говоря, не везет мне с женщинами... — покаянно-откровенно начал было Сева, но Лиля тут же перебила, ей совсем неинтересно было выслушивать его излияния.
— Не только с женщинами, а и с девчонками, — язвительно заметила она.
— Это ты про Наташку? Так она еще дурочка...
— А я умная? — прямо взглянула ему в глаза Лиля. И не поймешь, в глазах ее насмешка или ожидание.
— Хитрая ты, — ответил он. — И, уж конечно, не глупая.
— Спасибо и за это, — усмехнулась она и с безразличным видом сказала: — Как всегда, бедная жена об измене мужа узнает последней...
Сева пожал плечами и, глядя на речку, стал насвистывать. Прикрытые белыми ресницами глаза его прищурились.
— Наверное, все в редакции знают? — продолжала Лиля.
— Я ведь не сотрудник института по выявлению общественного мнения, — сказал Сева. — И вообще, я ничего не знаю.
— Тогда нам не о чем говорить, — Лиля встала, но Сева крепко взял ее за плечи и снова посадил. Светлые с мутноватой синью глаза его смотрели на нее не мигая. На широком лице выделялись выгоревшие белые брови и шрам на приплюснутом носу.
— Возьми и тоже измени ему!
— С тобой?
— Я знаю, что тебе на меня наплевать,— сказал он, не отпуская ее.
— Со зла это не делается,— вздохнула Лиля.
— Такую женщину, как ты, я никогда бы на другую не променял... — Сева облизнул пересохшие губы.— Лиля...
«А почему бы и нет?» — отрешенно подумала она, но с неожиданной силой уперлась кулаками в его широченную грудь и высвободилась. Она едва не содрогнулась, когда представила, что сейчас его тонкие сухие губы прижмутся к ее губам.
— За что ты так ненавидишь Сергея? —в упор глядя на него, спросила Лиля.
— Я? Ненавижу? — промямлил Блохин. По глазам было видно, что он растерялся.
— Ты действительно ему завидуешь, — повторила Лиля.
— Еще бы!-—быстро нашелся он. — У него такая очаровательная жена...
— Не хитри, ты ему завидуешь потому, что он отличный журналист. Я вижу, какое у тебя на летучках бывает лицо, когда Сергея хвалят.