Из динамиков раздался жуткий мужской голос:
— Профессор Шэнь, зачем вы направляетесь на восемнадцатый этаж?
— Произошёл несчастный случай, эти двое из министерства безопасности, я веду их на факультет математики — нужно опросить людей.
— О, — внезапно сник голос. — Ладно, только будьте осторожны.
Лифт дёрнулся и поехал дальше, и лампочки сразу перестали мигать — будто ничего и не произошло.
— Испугались? — спросил Шэнь Вэй, поворачиваясь к Го Чанчэну. На Юньланя он по-прежнему не смотрел. — Это служба безопасности. В прошлом семестре с крыши здания спрыгнул студент, и с тех пор всех, кто поднимается наверх, по пути допрашивают.
Го Чанчэн облегчённо выдохнул и смущённо хмыкнул:
— А я уж было подумал, что это…
— Призрак? — в шутку спросил Шэнь Вэй.
С лица Го Чанчэна тут же схлынула краска.
Юньланя же заботили совершенно иные мысли.
Это здание с кошмарным фэншуем и профессор, мастерски избегающий смотреть Юньланю в глаза, казались ему одинаково подозрительными.
Что касается системы безопасности, возможно, это и вовсе была не она…
Добравшись, наконец, до восемнадцатого этажа, они оказались в пустом коридоре — таком влажном, холодном и мрачном, что даже комар или геккон не рискнули бы здесь поселиться.
Юньлань тут же непроизвольно чихнул.
Шэнь Вэй резко обернулся:
— Вы простудились?
Пусть он по-прежнему не смотрел Юньланю в глаза, но в его голосе звучала неподдельная искренность.
Возможно, дело было в особой харизме, но каждое движение профессора Шэня казалось мягким и плавным, а в его глаза невозможно было не смотреть.
Юньлань потёр нос и ответил:
— Нет, просто у меня аллергия на бесконечно занудную домашку по математике.
Шэнь Вэй сдержанно улыбнулся.
— Не смейтесь надо мной, — хмыкнул Юньлань. — Я правду говорю, профессор Шэнь. Когда я был студентом, преподаватели меня терпеть не могли, а мой куратор даже говорил, что я в итоге стану каким-нибудь негодяем. Кто мог подумать, чем всё обернётся? Угадайте, что этот куратор мне сказал, когда мы встретились несколько лет спустя.
— Что же? — с любопытством спросил Шэнь Вэй.
— Этот старый циник сказал: «Чжао Юньлань, видишь, я был прав: ты всё же стал негодяем. Только в форме».
Шеф Чжао, будучи высокопоставленным офицером, очевидно, был хорош в светских разговорах. Одна эта шутка про домашку по математике расслабила Го Чанчэна и натолкнула его на мысль, что они с шефом поладят.
Но профессор Шэнь… Он слушал с таким интересом и вниманием, что у Юньланя складывалось впечатление, будто это не просто светская беседа, не просто пустые слова, а нечто очень важное, что Шэнь Вэй должен будет тщательно обдумать. При этом он так и не поднимал на Юньланя глаз, и чем больше Юньлань вглядывался в его тёплую дружелюбную улыбку, тем больше понимал, насколько она на самом деле натянутая и неестественная.
Юньланя напрягала его способность так долго улыбаться.
Так они шли какое-то время, негромко переговариваясь, и их шаги гулким эхом отдавались в пустынном коридоре. Пока к этому звуку не прибавился ещё один.
Тихие шуршащие шаги обуви с мягкой подошвой.
Административный корпус представлял собой здание так называемого «башенного» типа: с лифтом в центре и этажами вокруг него.
Го Чанчэн заметил, что часы на запястье шефа Чжао начали меняться: от центра, где соединялись часовая и минутная стрелки, к краям расходились малиновые всполохи, будто круги на воде. Поколебавшись, Го Чанчэн зашептал:
— Шеф Чжао, шеф Чжао… ваши часы…
— Что с ними? Покраснели? — с ухмылкой спросил Юньлань. — А знаешь, почему?