Сидя на полу, он поднял голову, и в тусклом свете зажигалки разглядел у стены тень пятилетнего ребёнка, у которого из пулевого отверстия напротив сердца сочилась кровь.
— Что это такое?! — завопил Го Чанчэн.
— Просто тень, держи себя в руках, — приказал Чжао Юньлань, прикоснувшись к тени кончиками пальцев. Кровь осталась на них, словно подсохшая краска.
— Что значит «просто тень»?
Чжао Юньлань очень нехорошо усмехнулся и прошептал:
— Иногда у человека может быть несколько теней.
Го Чанчэн, не выдержав этого ужаса, снова грохнулся в обморок.
— Всё ты виноват, — заявил Да Цин, обходя лишившегося чувств стажёра по кругу, — зачем довёл пацана? Он же теперь бесполезен!
— Я не хотел. — Юньлань аккуратно пихнул тело ногой, заставив его окончательно сползти на пол. — Откуда мне было знать, что он такой впечатлительный? Я думал, он просто в штаны надует. — Он без труда вздёрнул Го Чанчэна себе на плечо. — Тогда можно было бы выдать ему премию подгузниками для взрослых. И кстати, — продолжил он холодно, — скажи-ка, что там у пацана со связями? Не верю, что он устроился к нам сам.
— Я слышал, его дядя — большая шишка в министерстве.
— Этот придурок вообще в курсе, что в наш отдел не берут по блату? Или он думает, что если племянничек помрёт при исполнении, то туда ему и дорога?
— Мне это объяснять не надо, — мяукнул Да Цин. — За спиной ты зовёшь его придурком, но при личной встречи будешь ходить вокруг на цыпочках — как положено с большим начальством. Мне уже несколько тысяч лет, и никогда я не видел Хранителя хитрее тебя.
— Моральные устои денег не приносят, — хмыкнул Чжао, потушил сигарету и мягко шлёпнул кота по морде. — Твоя зарплата, премии и эксклюзивная власть тоже не с неба упали, не правда ли? Что ещё за моральные устои? Можно ими закусить, вкусно будет?
Да Цин вспомнил его обожаемый корм премиум класса и захлопнул свою болтливую кошачью пасть.
В течение многих веков разные Хранители были ответственны за отношения между миром живых и загробным миром. Именно поэтому большинство Хранителей чувствовали себя на Земле чужими. Но Чжао Юньлань был в этом правиле исключением.
В мире живых он был как рыба в воде, прекрасно приспособившись к всевозможным сложностям и формальностям.
Он был таким… классическим плохим парнем, джентельменом и изгоем в одном флаконе. У него отлично получалось быть милым и дружелюбным, а опасным и своенравным выходило и того лучше.
Старый кот мимоходом подумал, что не свались ему на голову обязанности Хранителя, Чжао Юньлань с лёгкостью взобрался бы на самую вершину социальной лестницы.
Глава 6.
— А что вообще произошло в коридоре? — спросил Да Цин, меняя тему. — Почему твоё «зеркало прозрения» подняло тревогу?
— За нами кто-то следил, — сказал Чжао Юньлань, — но потом сбежал, как только его заметили. Видимо, этот кто-то не собирался на нас нападать.
— Это точно был не убийца?
— Как же иначе? Ты считаешь, я призрака от злой сущности не отличу? — оскорбился Чжао Юньлань, волоча Го Чанчэна по коридору. — Кроме того, ты же видел отпечаток рядом с телом, правда? Нечеловеческий отпечаток. Чёрт, а пацан тяжёлый, поставлю-ка я его, — решил Юньлань и усадил Го Чанчэна на пол.
Минуту он вглядывался в его бледное лицо, раздумывая, не бросить ли мальчишку тут помирать. Но потом присел на колено, достал маленькую бутылочку и облил её содержимым пол вокруг Го Чанчэна, а затем аккуратно прокусил себе палец и размазал выступившую каплю крови по лбу стажёра. Кровь тут же впиталась, и бледность Го Чанчэна немного отступила. Чжао Юньлань шлёпнул его по щеке.
— Бесполезный ты идиот. Бесишь.
— Юньлань, хватит уже. Посмотри на часы.
Опустив взгляд, Чжао Юньлань увидел, что его часы снова светятся алым. За ними вдруг появилась чья-то сгорбленная фигура, закутанная в тёмные тряпки, и Да Цин громко на неё зашипел.