К счастью, его мать не обратила на него никакого внимания, только осадила взглядом, а затем взмахнула руками:
— Подарки? Не нужно было! Запомни, к нам на ужин можно и с пустыми руками, зачем эти формальности?
— Это я! — вылез Юньлань. — Это я предложил!
Его мама легонько огрела его скалкой.
— Кого ты пытаешься обмануть? У тебя бы ни за что не хватило ума на такой внимательный жест. Я была бы счастлива, будь оно так, а пока налей нашему гостю воды и помоги мне с готовкой!
Юньлань недовольно отряхнул со спины муку и даже не пикнул, поспешив выполнять приказ.
Шэнь Вэй осторожно присел на краешек дивана в гостиной, вежливо откусил кусочек яблока и выпил глоток воды из предложенного стакана.
Узнав, что он преподаёт в университете, мама Юньланя обрадовалась так, словно повстречала старого друга:
— Как здорово! Я была бы счастлива иметь такого сына, как ты. Мужчины в нашей семье… Я лучше промолчу. А ты сиди, отдыхай, пельмешки уже скоро будут, и поговорим по-нормальному.
Шэнь Вэй скупо улыбнулся, держа спину болезненно прямой.
Пять минут спустя Юньланя с позором изгнали с кухни: его пельмени оказались неровными и бугристыми, и пришлось снова уворачиваться от скалки.
— Не при нём же! — прошипел он на ухо матери, ради чего ему пришлось пожертвовать одним ушибленным боком.
— Только и можешь, что болтать! — возразила она. — Торчишь на своей работе и вообще не появляешься дома! Чего тебе терять?
Улыбнувшись, Юньлань отступил от неё подальше и принялся наблюдать за кухонной суетой, опершись плечом на стену.
— А тётушка где? — спросил он, оглянувшись. — И отец? Почему моя прекрасная матушка дома одна?
— Твоя тётя поехала на новый год домой, а у отца вечеринка на работе. Сказал, что сегодня его уже можно не ждать.
— Отлично, — усмехнулся Юньлань и понизил голос: — Если отец узнает… Он точно меня убьёт.
Его мама медленно обернулась.
— Что ты на этот раз натворил?
— Ничего такого, — пробормотал Юньлань, зацепился взглядом за стойку с палочками и невольно сощурился: зрение к нему ещё до конца не вернулось. — Мам… Что ты думаешь о гомосексуализме?
— Я о нём не думаю, — пожала плечами она. — Обычное социальное явление, даже у животных оно встречается. Когда-нибудь его обязательно признают на уровне законодательства. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что это важно. — Юньлань потёр нос. — Не надо ударяться в терминологию. Просто скажи, если твой сын однажды признается тебе в этом, как ты поступишь?
— Не меняй тему, я…
— Мам. — Юньлань поднял на неё глаза, и в его взгляде плескалась вина и надежда. — Я серьёзно.
Скалка выскользнула из её пальцев и со стуком упала на пол.
Юньлань нагнулся, чтобы её поднять, и натянувшаяся одежда очертила его крепкую фигуру.
— Я боюсь, что отец откажется меня принять. Решил сказать тебе первой, просто не мог больше скрывать. Я много думал об этом, ты ведь моя единственная мама…
Всё ещё не оправившись от удивления, она забрала у него скалку.
— Так значит… Ты привёл его, потому что…
Юньлань кивнул и опёрся обеими руками на дверь, словно закрывая её своим телом.
— За последние полгода мне крепко досталось. Я всё перепробовал, все до единого трюки: умасливал его, осаждал, подкарауливал, чего только я не делал; чтобы заполучить его, мне потребовались все мои силы до последней капли. Так что если злишься — можешь прибить меня, но пощади мою любовь, иначе я умру прямо здесь от разбитого сердца.
Мама долго смотрела на него, не шевелясь, а потом вдруг торопливо принялась за очередную порцию пельменей.
Чжао Юньлань забеспокоился, что со своей прямотой перегнул палкой и перепугал её насмерть.