Да Цин улёгся на коробку с рыбой сверху и продолжил, важно размахивая хвостом:
— Однажды один человек охотился за сверчками и забрел на кладбище. Там он случайно раскопал гробницу Чу Шучжи, а следом, оставшись без добычи, в порыве злобы спалил весь лес, включая ту могилу. К счастью, Чу Шучжи к тому времени уже успел пройти Врата Ада и был на пути к Небесным Вратам, и свет солнца не мог ему навредить. Так он и обнаружил, что несмотря на разрушенную гробницу, его тело осталось нетронутым тем жутким пожаром.
— Неудивительно, что он такой дёрганый, — хмыкнул Чжао Юньлань, который тоже слышал эту историю впервые. — Похуже меня самого. Я-то думал, что это путь Нежити виноват. В нашей работе каждый день приходится сталкиваться с мертвецами, и Чу Шучжи обычно совершенно спокоен, но если его разозлить… Голову откусит и не подавится. Что он сделал с тем поджигателем? Вырвал и сожрал внутренности? Проглотил целиком?
— Подвесил за ноги и сожрал, когда тот завялился хорошенько, — кивнул Да Цин. — И никто бы не обратил внимания, но разоритель гробниц оказался совсем мальчишкой, да ещё и из богатой семьи. Когда всё это случилось, ему не было и семи лет: до дня рождения он не дожил всего полтора дня.
— Какое это имеет значение? — уточнил Юньлань.
— Говорят, что неопытные заклинатели из волшебного народа больше всего боятся детей младше семи лет, — мягко пояснил Шэнь Вэй. — Если на них нападёт взрослый, ему можно смело мстить, и никому не будет дела. Но дети до семи лет ещё невинны, и небеса отказываются судить их дурные проступки, оценивая добродетель лишь по добрым делам. Так что, если тебя прикончил мелкий хулиган… Ничего не остаётся, кроме смирения. Трогать обидчика в таком случае нельзя ни при каких условиях: это страшное преступление. Судьба Чу Шучжи была предрешена триста лет назад, и принятого решения не изменить, иначе я мог бы…
Мог бы помочь в переговорах, пользуясь авторитетом и властью Палача Душ.
— Старик Чу, старик Чу, — вздохнул Чжао Юньлань, не зная, что ещё сказать.
Говоря откровенно, само существование пути Нежити шло против законов небес. Чтобы выиграть подобное дело, требовался настоящий талант, упорство и очень много удачи.
Шансы были — один к десяти тысячам.
Будь Юньлань на месте Чу Шучжи, он бы тоже разозлился на мелкого ублюдка, но точно не стал бы его убивать: лучше наслал бы кошмаров, чтобы хорошенько припугнуть. В конце концов, в том пожаре никто не был убит или ранен, и мстить шестилетнему пацану… Небеса не зря особенно внимательны к детям. Разве способен ребёнок отличить добро от зла? Волшебный народец детей старательно избегает: в конце концов, и прятаться от них не так уж и сложно. Но если другого выхода нет… Будь то карма, ловушка или желание небес — ничего не поделаешь.
К сожалению, прямота Чу Шучжи не дала ему возможности усомниться в законности своей мести.
Судьба и впрямь столь же коварна, сколь и неумолима.
Юньлань прищурился: с волей небес не поспоришь, но разве то же самое относится к преисподней?..
Вытащив телефон, он бросил его на заднее сидение и приказал:
— Звони Чу Шучжи.
Тот не взял трубку.
— Ещё раз, — бросил Чжао Юньлань.
После третьего звонка Чу Шучжи отключил телефон.
Юньлань ударил по тормозам и свернул на обочину. Вытащив из кошелька талисман, он торопливо выцарапал на нём короткую записку: «Встречаемся в доме номер четыре по Яркой улице в полночь.» И свернул из талисмана бумажного журавлика.
В окно ему нетерпеливо постучал постовой:
— В чём дело? Здесь нельзя парковаться!
Юньлань тут же скривился, словно от боли: