— Да, и что такого? — рявкнул Чу Шучжи, ударив ладонями по столу. — Я ни о чём не жалею. Будь моя воля, я бы ещё раз ободрал этого мелкого мерзавца живьём. И плевать на следующие триста лет заключения! С какой стати закон не равен для взрослых и детей? Для меня люди делятся на две категории: те, кого я могу убить, и те, кто слишком силён… В конце концов, шеф Чжао, я не виноват: это они зарвались в своих желаниях. Если трёхсот лет наказания недостаточно, значит, мне никогда не искупить вину… А потому для меня теперь все дороги открыты. Один пацан или десяток, кому какое дело? Мой костяной свисток развеет их души и обратит в милых маленьких призраков.
Чжао Юньлань с силой ударил его по лицу. Резко, чётко и твёрдо. Голова Чу Шучжи мотнулась к плечу.
Го Чанчэн от ужаса свалился со стула.
Юньлань и Чу Шучжи встретились взглядами; тихо зашипел Да Цин.
Казалось, они сейчас сцепятся, но в тот же миг в окно влетело облачко серой пыли, закружилось вокруг Юньланя и обратилось письмом.
Внутри была срочная записка от Шэнь Вэя.
«К тебе идёт страж ада. О чём бы он тебя ни попросил — откажись и жди моего возвращения.
Вэй.»
Примечание к части [1] Нюйва (кит. трад. 女媧, упр. 女娲, пиньинь Nǚwā) — одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака.
[2] Хуан-ди, или Жёлтый император (кит. упр. 黃帝, пиньинь huángdì), — легендарный правитель Китая и мифический персонаж, который считается также основателем даосизма и первопредком всех китайцев.
[3] Чжуань-сюй (кит. 顓頊), также известный как Гао-ян (高陽) — один из Пяти императоров, мифический правитель Древнего Китая, почитаемый как первопредок, также упоминается как бог Полярной звезды.
[4] Чи Ю (кит. 蚩尤) — в китайской мифологии и историческом предании великан-колдун, наследник Владыки Юга Янь-ди, оспаривавший власть над миром у Небесного владыки Хуан-ди.
[5] Ва́йда краси́льная (лат. Ísatis tinctória) — вид рода Вайда из семейства капустных, или крестоцветных (Brassicaceae). Лист (лат. Folium Isatidis) и корень (Radix Isatidis) вайды применяются и в официальной медицине в виде чаёв и отваров при различных воспалительных и простудных заболеваниях; включены в государственную фармакопею Китая.
Глава 70.
Лицо Чжао Юньланя смягчилось, и он бережно, в несвойственной ему манере сложил записку и убрал в бумажник, словно признание в любви.
Чу Шучжи бросил на него резкий взгляд и собирался было уйти, но в тот же миг с ладони Юньланя сорвались три талисмана и взмыли в воздух. Го Чанчэн даже не успел подняться на ноги, а они уже обратились пеплом, сложились в оковы и обрушились на Чу Шучжи.
Невероятная сила приковала Чу Шучжи к креслу, и теперь он не мог двинуть и пальцем.
Контракт Чу Шучжи с Хранителем ещё не закончился, а значит, каким бы могущественным он ни был, его всё ещё связывали чужие правила.
Юньлань вытащил из ящика стола диктофон и нажал на кнопку воспроизведения. Записанный голос Чу Шучжи злобно произнёс:
«Один пацан или десяток, кому какое дело? Мой костяной свисток развеет их души и обратит в милых маленьких призраков.»
Исходя из динамика, этот голос отравлял холодом и ожесточением.
— Ты себя вообще слышал? — ровно спросил Чжао Юньлань. — Разве может человек в здравом уме такое говорить?
Глаза Чу Шучжи сверкнули яростью, но он отвернулся и бросил:
— Я не человек.
— Бра… Братец Чу, — пробормотал Го Чанчэн. — Не нужно злиться.
Чу Шучжи обжёг его ледяным взглядом.
Го Чанчэн осторожно приблизился к нему, теребя край своей куртки, и жалко прошептал:
— Я… Я думаю… Ты можешь не верить, но я знаю, что ты хороший человек, братец Чу. И не станешь творить зло без причины.
Юньлань хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Постучав зажигалкой об стол, он поджёг сигарету и сощурился: