Только в ушах её отражался рокот дикого смеха лорда Куньлуня.
Гром грохотал всю ночь, и ливень безжалостно хлестал землю, где резвились орды призраков. Наутро от одежды Куньлуня ничего не осталось: всё его тело почернело от гари, но сам он остался сидеть на том же месте — совершенно обнажённый.
В конце концов, он поднялся на ноги, и его кости обросли свежим мясом и кожей: словно цикада оставила позади свой старый ненужный панцирь.
Он вытянул руку, и со священного древа сорвался лист, что тут же обернулся вокруг его тела новым зелёным плащом. Откинув за спину волосы, лорд Куньлунь выпрямился и закашлялся кровью, а затем обернулся к Нюйве и улыбнулся ей окровавленным ртом:
— Видишь? Небеса не способны мне навредить.
Его улыбка осталась той же, что в юности: наивной и свободной.
— Куньлунь, — попросила Нюйва, — не упрямься, помоги мне собрать камни, чтобы залатать небо [4].
— Но я должен попробовать, — возразил Куньлунь. — Несмотря ни на что, я должен попробовать… Даже если из-за этого я умру, то умру как гора Куньлунь, а не какой-то безымянный холмик посреди степи.
С этими словами он спустился с горы и ни разу не обернулся.
Паньгу погиб от истощения. Неведомая сила побудила Нюйву создать людей, одновременно определив их будущее. Фу Си создал восемь триграмм, но тоже не избежал гибели. Шэнь-нун видел собственное падение и постепенно превратился в обычного человека. Только Нюйва ещё оставалась в живых.
Великие боги пали, один за другим, и пришла очередь Куньлуня.
Неужели в этом мире только слабым и глупым позволено жить своей безмозглой и краткой жизнью?
Майские мушки не знают месяцев, а зимним цикадам неведомы времена года. [5]
В мифах и легендах, последовавших за этими событиями, гора Куньлунь превратилась в обитель богов. И все позабыли о том, что древнее божество гор, владыка Куньлунь, был первым восставшим против веления судьбы.
Спустившись с горы, он узрел множество населяющих преисподнюю существ, перебравшихся на поверхность. Они были племенем призраков, рождённых не от живых душ, а от энергии зла, тысячелетиями заключённого в нечистых землях. Все они давным-давно уже сошли с ума и беспорядочно преследовали людей, питаясь их плотью и кровью.
Удивительно, но даже у них имелась какая-то иерархия.
У самых низов даже не было различимой формы, и они копошились в земле, как грязь, питаясь разлагающимися трупами. Выше них располагались призрачные звери: эти уже обладали телами, подобными человеческим, и ходили на двух ногах. Но их искажённые лица, испещрённые гнойниками, отражали их воистину зверский нрав.
Чем выше, тем больше призраки напоминали людей, а Король Призраков и вовсе выглядел настоящим ангелом.
Ведь чем грязнее создание, тем милее его истинный облик.
Легенды утверждали, что в глубинах преисподней было всего двое выдающихся Королей Призраков, и были они ещё примечательнее трёх земных императоров.
По счастливой случайности, спустившись с горы, Куньлунь вошёл в знаменитый персиковый лес, принадлежащий Куа-фу[6], и встретился лицом к лицу с одним из Королей.
Им оказался юноша с тёмными глазами. Король Призраков сидел босиком на камне, одетый в грубую ткань, и длинные волосы струились у него по плечам. Увидев Куньлуня, он испугался и потерял равновесие: свалился в ручей и вымок с головы до ног.
В этот миг из-под земли выскочил призрачный зверь и нацелился впиться юноше в горло, столь нежное и хрупкое, словно его можно было переломить одним пальцем.
Однако юноша резво вскинул руку, разорвав пасть зверя пополам, и толкнул его в воду, где одним движением раздавил ему череп. Кровь окропила ему лицо и руки, словно алые цветы распустились на белом снежном полотнище.
Оглядев пятна крови, юноша осторожно опустился на колени и омыл руки и лицо в ручье. А затем он с лёгкостью вздёрнул тело призрачного зверя в воздух, приоткрыл рот, обнажив заострённые клыки, и жадно впился в его шею.