Отец Юньланя устало потёр виски и нахмурился.
— Что ты сказал? — переспросил он, глядя на Юньланя. — Я немного устал, никак не могу сосредоточиться.
Чжао Юньлань вздрогнул и в мгновение ока превратился из свирепого полицейского в нашкодившего подростка. Ссутулившись, он тихо позвал:
— Пап?
— Что? — хмурясь, отозвался тот.
В этом кратком вопросе Юньлань с лёгкостью прочитал кроющийся за ним смысл: «Я тебя выслушаю, о чём бы ты не хотел поговорить, но только если будешь краток, и только потому, что ты мой сын. Я смертельно устал и не намерен зря тратить на тебя время.»
— Ничего особенного, — улыбнулся Юньлань, развернувшись к Шэнь Вэю. — Мы же договорились о встрече, а тебя не было дома, вот я и привёл его сюда.
— У меня были дела, — буркнул отец, — встреча с другом.
Стиснув зубы, он тоже обернулся к Шэнь Вэю и ощупал его взглядом, выискивая, за что бы зацепиться, но ничего не нашёл — спасибо идеальной выправке профессора Шэня.
— Я не слишком хорошо вас встретил, прошу профессора Шэня не принимать это близко к сердцу, — сухо выдавил из себя отец.
Шэнь Вэй обменялся с ним вежливыми приветствиями.
Юньлань же украдкой вытащил талисман, отпугивающий мелких божков, сложил его треугольником и протянул отцу.
— Пару дней назад зашёл в храм за защитным талисманом. Не открывай и храни при себе.
Отец принял его, ничего не заподозрив.
И ничего не произошло: талисман остался неподвижным. Юньлань нахмурился. Неужели их новый знакомый сбежал? Или настолько силён, что даже такой талисман ему нипочём?
Глава 81.
Признав, что поймать кубок Шэнь-нуна не удалось, Чжао Юньлань поспешно откланялся. Его отцу явно было не по себе в присутствии Шэнь Вэя, а в таких ситуациях за ним водилась неприятная привычка портить жизнь другим людям, чтобы не мучиться одному.
Вся эта ситуация здорово выбила Юньланя из колеи.
— Обычно в людей вселяются какие-нибудь красавцы-лисы из волшебного народца, и только мой паршивый папаша мог привлечь внимание разбитого кубка… Должно быть, в прошлой жизни он был нищим или монахом, что повсюду таскал с собой что-то подобное.
— Не волнуйся, последователи Шэнь-нуна известны своей добротой. Без должных оснований они людей не трогают. И ты ведь и так уже за ним следишь? Мы можем присмотреть за ним вместе.
— Отличная идея, — хохотнул Юньлань. — Мы ещё даже не женаты, а будущий свёкор тебе уже досаждает.
Обиды действительно не задерживались в его голове: Юньлань уже успел позабыть о недавней вспышке Шэнь Вэя и вернулся к безудержному флирту.
Ему хотелось позвать Шэнь Вэя в кино: на дворе всё-таки стоял валентинов день. Однако, то ли в машине было слишком тепло, то ли история с отцом его измотала, но Юньлань незаметно для себя задремал.
И только и успел подумать, прежде чем провалиться в сон: с чего бы ему последнее время так уставать?..
Может, простуда какая?..
Сон его был беспокойным: волна за волной на Юньланя накатывали кошмары, где всегда присутствовал некто, прячущийся за белым туманом, и его настойчивые слова:
— Ты забыл подумать о последствиях, ты не умеешь отличать хорошее от плохого, добро от зла, а жизнь — от смерти…
Они крутились у Юньланя в голове, не давая забыть, и вскоре тот невольно задумался: что есть на самом деле жизнь и смерть?
Пытка становилась всё громче: Юньлань прекрасно знал, что спит, но проснуться не получалось. Кошмары затащили его в бездонное болото, и чем больше Юньлань сопротивлялся, тем сильнее проваливался, теряя почву под ногами, и задыхался в душном плену.
Пока кто-то не сунул ему под нос какой-то сосуд, и ужасная вонь выдернула Юньланя обратно в реальность. Он попытался отшатнуться, но кто-то удержал его голову на месте, заставил открыть рот и силком влил знакомое лекарство. Юньлань дёрнулся, отказываясь глотать эту гадость, но вдруг почуял знакомый запах, а его губ коснулись мягкие губы, и Юньлань сдался и тяжело сглотнул.