«Небо и Земля. Призрачный город. Нечистые земли.»
Юньлань никогда раньше не видел этого языка, но мгновенно понял, что значат эти слова.
— Нюйва… — Сам того не заметив, он тихо выдохнул её имя.
Его голос разнёсся в воде отчётливой дрожью, словно порывистый вздох, и вдалеке взвился маленький ураган всколыхнувшейся со дна энергии зла. Юньлань не обратил на неё внимания и, не думая, прикоснулся кончиками пальцев к краю каменной плиты.
Голову пронзила боль, залив всё вокруг белизной, и Юньлань вдруг как будто снова ослеп — но вместо толщи воды его взгляд теперь проникал сквозь пространство и время.
Пока он не увидел женщину с хвостом змеи.
Он знал её всю жизнь, словно маму или сестру: красивую, с длинными волосами, спадающими до самой земли.
— Куньлунь, — произнёс знакомый голос, — что, если Шэнь-нун был не прав? Что, если мы все были не правы?
Шэнь-нун был не прав? В чём?
— Но пути назад нет, — прошептал тот же голос.
Погодите-ка!
Нюйве на глаза навернулись слёзы, и она, взглянув на Юньланя с бесконечной нежностью, раскрыла для него объятия. Юньлань потянулся к ней, но прежде, чем успел прикоснуться, её фигура дрогнула и разбилась тысячей осколков, оставив позади себя только сосущую пустоту.
Юньлань хотел что-то сказать, но изо рта не вырвалось ни звука.
Время сдвинулось вперёд.
Донельзя растерянный, Чжао Юньлань снова оказался где-то в древности, и какое-то время не мог понять, кто он такой на самом деле: владыка Куньлунь — или смертный человек, пришедший из будущего и переполненный значимостью происходящего.
Охраняя тёмное зево прохода за Великой Печатью, он сидел, облокотившись на гладкую каменную плиту. Заняться ему было нечем, и потому день за днём он наблюдал за тем, как шевелятся ветви Древа Добродетели.
А затем рядом с ним начал ошиваться красивый мальчишка: словно маленький хвостик, он вечно был где-то рядом.
Сначала владыка Куньлунь не обращал на него внимания, но в какой-то момент не выдержал:
— Мы уже в твоём мире, чего тебе ещё нужно?
— Ты мне нравишься, — просто ответил юноша.
Куньлуня вечно распекали за его грубость и плохие манеры, а теперь ему, наконец, представился случай назвать грубым кого-то другого.
— Грубиян, — довольно протянул он, даже не пытаясь по-настоящему рассердиться.
Юный Король Призраков уставился на него в изумлении. Никакой грубости он в своих словах не заметил.
К тому времени Куньлунь уже много лет охранял Великую Печать, и его уже очень давно одолевала невыносимая скука.
— Что тебе во мне нравится? — любопытно спросил он.
— Ты красив, — выпалил юноша, и не думая скрывать свои чувства: они отражались на его подвижном лице, что было словно раскрытая книга. — Мне бы хотелось тебя обнять.
Владыка Куньлунь окинул смелого Короля Призраков быстрым взглядом: предложение его нисколько не обидело — скорее даже заинтересовало.
— Вот, значит, как ты за мной ухаживаешь? — хмыкнул он, желая поддразнить мальчишку. — Ты ещё не заслужил моего уважения.
Юный Король снова растерялся, не зная, что именно сделал не так, и покаянно опустил голову.
— Иди сюда, — с улыбкой подозвал его Куньлунь. — Так и быть, малыш, я кое-чему тебя научу.
Примечание к части [1] Название взято из цитаты Мэн-цзы: “Уважай всех стариков, как своих родителей, и всех детей, как своих детей”. - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%8D%D0%BD-%D1%86%D0%B7%D1%8B
[2] Китайская традиция ходить в новый год в храм, чтобы помолиться и попросить богов об исполнении желаний и хорошем годе.
[3] Гуаньинь — персонаж китайской, вьетнамской, корейской и японской мифологии, божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий; подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома. - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D1%83%D0%B0%D0%BD%D1%8C%D0%B8%D0%BD%D1%8C