Он продолжил мягким и терпеливым тоном, какой использовал очень редко:
— Ты не понимаешь. То, что они называют судьбой, не означает, что все дороги ведут в одну точку, а ты связан по рукам и ногам. На самом деле, каждый миг твоей жизни перед тобой стоит бесчисленное количество выборов. Неважно, выберешь ты землю или небеса, но в момент выбора у тебя останется один путь. Я не понимал этого, когда был молод. Ты тоже поймёшь, когда немного подрастёшь.
Король Призраков растерял все слова. Впервые в своей жизни он осознал собственную беспомощность. Он мог лишь убивать и пожирать. Он действительно был способен уничтожить весь мир, всех живых и неживых существ в нём. Он мог заставить землю дрожать, а призраков — в страхе обратиться в бегство. Но зачем это всё?
Если он всё равно не мог спасти единственное существо, которое любил больше всего на свете.
Владыка Куньлунь видел, как гнев и тоска мешаются во взгляде Короля Призраков, который всё ещё не научился контролировать свои эмоции. [3] Тот на мгновение застыл, осознавая услышанное, а затем разрыдался.
Владыка Куньлунь смотрел на него с нежностью, сожалея о том, что не сможет увидеть, как это прелестное существо вырастет в настоящего красавца.
В мгновение ока пролетело пять тысяч лет. Приходили и уходили тяжёлые времена; место было всё то же, менялись люди.
***
Чжао Юньлань отшатнулся от камня так резко, словно его ударило током. Он почувствовал за спиной чужое присутствие, и этот кто-то негромко рассмеялся. Юньлань достал кнут Хранителя, сделал пару шагов назад, прижался спиной к скале и, наконец, увидел Призрачную Маску.
Тот смотрел на него, склонив голову на бок, и на его поддельном лице играла улыбка.
— Слышал, здесь хранятся воспоминания Нюйвы. Что ты увидел?
Чжао Юньлань, всё ещё ошеломлённый увиденным, прошипел:
— С чего бы мне тебе рассказывать?
Призрачная Маска неторопливо подошёл поближе и, следуя примеру Юньланя, коснулся каменного указателя.
— Пять тысяч лет назад мы с ним были близнецами, Королями Призраков. Но затем он решил посвятить себя великому владыке Куньлуню. Пять тысяч лет спустя один из нас внутри, другой — снаружи; один — пленник, другой — тюремщик.
Его улыбка медленно угасла. Он повернулся к Чжао Юньланю и вкрадчиво добавил:
— Но скоро Великая Печать будет сломана, и я смогу свободно перемещаться по мирам. Всё живое, наконец, умрёт. Владыка Куньлунь, если бы мой глупый брат не сохранил твой дух, не вернул тебя обратно в колесо перерождений и не превратил тебя в смертного, ты бы давно исчез с лица земли, как и другие древние боги. Разве Шэнь-нун не глупец? Неестественные вещи не могут существовать долго; пройдёт немного времени — и они просто сгинут.
Он протянул руку, коснулся щеки Чжао Юньланя ледяными пальцами и вздохнул:
— Но сама смерть была зажжена огнём твоей души и превратила нас… в существ, которые не являются ни живыми, ни мёртвыми. Разве всё с самого начала не было просто ошибкой?
Чжао Юньлань нахмурился. На данный момент он успел услышать уже несколько вариантов истории про огонь души и понятия не имел, какая из них настоящая. Поэтому он спросил:
— Разве Шэнь-нун не позаимствовал мой огонь? Откуда тогда он мог появиться в нечистых землях? И каким образом «зажёг» смерть?
Призрачная Маска удивлённо на него посмотрел, словно не понял, о чём спрашивает Юньлань. Но затем вдруг запрокинул головой и рассмеялся:
— А я-то думал, он такой чистый и невинный, почти святой… А он!..
Из ниоткуда материализовалась глефа Палача Душ, заставив его замолчать. Она рассекла воздух с такой силой, что Призрачная Маска и Чжао Юньлань отшатнулись.
— Шэнь Вэй?
— Ты с ума сошёл, раз явился сюда в одиночку?