Оглянувшись, чёрный кот зацепился взглядом за Го Чанчэна и воспользовался этим в качестве повода прервать бурное обсуждение:
— Малыш Го, — мяукнул он, — у тебя телефон разрывается, рука ещё не онемела? Ответь на звонок, бесполезные разговоры всё равно ни к чему не приведут. Дневная смена — отправляйтесь домой. Сан Цзань, Ван Чжэн — навестите шефа, может быть, он уже вернулся. А если его не будет к рассвету, отправимся в ад. В конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы обратить за помощью к преисподней, если прижмёт.
Закончив говорить, кот запрыгнул на стол с видом ответственного заместителя, готового в отсутствии начальства перехватить управление спецотделом.
— Чжу Хун, — продолжил он, — набери Линь Цзину и спроси, почему он не торопится домой, и когда его ждать в отделе.
Чжу Хун кивнула, ласково погладив его по голове, и заодно почесала ему пушистый подбородок. Да Цин живо из властолюбивого тирана обернулся разбалованным котёнком, потянулся всем телом, подставляясь ласке, и громко замурлыкал от удовольствия.
На заднем плане кто-то тихонечко хихикнул.
Да Цин живо вскинул голову, оттолкнул лапкой руку Чжу Хун и возмутился:
— Это ещё что? Вы что, меня не уважаете?
— Да Цин, — подобострастно позвал старик Ли, поглаживая костяное кольцо на пальце, — ты весь день на ногах, может, хочешь рыбки? Я вчера приготовил немного…
Заинтересованно поднятые уши выдали Да Цина с головой: он в отстранённой манере, напоминающей кого-то из королевской семьи, протянул старику Ли лапку, и тот унёс его прочь.
Го Чанчэн, наконец, принял повторяющийся весь день звонок. Телефон у него был не очень, и даже с расстояния в пару шагов любой желающий мог с лёгкостью расслышать, о чём говорят на другом конце линии. У этой женщины был явный иностранный акцент, и слова вылетали из динамика со скоростью света.
— Извините, пожалуйста, — выдавил Го Чанчэн, выслушав целый монолог этой бессмыслицы, — вас плохо слышно… Не могли бы вы говорить н-немного медленнее?
Его собеседница замолчала было, а затем тишина сменилась утробным воем.
Эти звуки волнами разлились по всей комнате. Чу Шучжи бросил свою сумку и обернулся, выхватил у Го Чанчэна телефон и бросил его на стол, переключив на громкую связь.
В ответ на удивлённый взгляд Чанчэна он прижал к губам указательный палец и прислушался, а затем вытащил из ящика стола ручку и блокнот.
«Это плач призрака», — написал он на листе бумаги.
Го Чанчэн живо покрылся мурашками.
«Скажи ей, пусть перестанет рыдать», — приказал Чу Шучжи, — «и спроси, в чём дело».
Го Чанчэн послушался, и через некоторое время рыдания на другом конце провода потихоньку утихли.
— Учитель Го, — просипели в трубку на ломаном китайском, давясь всхлипами, — вы меня помните? Вы навещали меня три года назад, помните, я кормила вас тофу. Мою дочь зовут Цуй Сююн.
— Помню! Я вас помню! — удивлённо отозвался Го Чанчэн.
— Моя дочка пропала, — плач на другом конце провода прервался иканием.
Должно быть, сейчас ей уже пятнадцать или шестнадцать лет, подумал Чанчэн.
— Такая большая и пропала? — спросил он. — Может, убежала в горы поиграть?
Чу Шучжи наблюдал за ним с видимым интересом: Го Чанчэн слегка повысил голос и разговаривал гораздо глаже, чем раньше.
Его собеседница то и дело срывалась на плач, и её акцент становился ярче, а потому потребовалось достаточно много времени, чтобы вызнать все необходимые детали. Отец пропавшей девочки купил ей достаточно современный для их городка телефон, и научившись им пользоваться, Сююн быстро обзавелась парочкой новых друзей, о которых родители ничего не знали. А один из них даже приехал к ней в гости, вскружил глупенькой девчонке голову и убедил вместе сбежать в город Дракона, чтобы найти там работу.