Приняв решение на месте, Чу Шучжи, не заботясь о собственном прикрытии, спустил стрелу с тетивы. Сорвавшееся с его лука заклинание прогремело громом и безжалостно обрушилось на призрачных зверей, приближающихся со стороны Го Чанчэна. Оставшегося времени ему хватило только чтобы обернуться и, вскинув вновь посеревшую руку, призвать дождь, капли которого обратились очередным скелетом-защитником.
Однако за его спиной оказался не обыкновенный призрачный зверь, а красноглазый монстр в обличии человека.
Он был одним из высших призраков своего племени, и поглотив просочившийся из нечистых земель хаос, всё его существо возликовало, обратив эту силу в свою пользу — променяв охотничье ружья на пушку. Совсем недавно в этом мире было целых двое Королей Призраков, но теперь один из них был мёртв, а другой всё ещё не изменил своей дарованной Куньлунем божественной природе. А потому все высшие призраки, обладающие достаточной силой, облизывались на освободившееся место, надеясь занять его и стать Королём Призраков для нового поколения живых и мёртвых.
Если до того скелет Чу Шучжи мог бы остановить это существо, то теперь ситуация изменилась: монстр лениво поднял руку, и с щелчком его пальцев скелет рассыпался дождём, из которого был создан.
На Чу Шучжи обрушился чудовищный удар, подбросивший его в воздух прямо над пропастью.
Го Чанчэн даже задуматься не успел. Он не мог бы сказать, откуда взял столько смелости, или о чём думал в тот момент, но он решительно отпустил перила и в самоубийственном прыжке оттолкнулся от моста, рванувшись к Чу Шучжи.
Сумка с душами упала на мост, и бутылки раскатились по доскам.
Из-под земли раздался ещё один далёкий раскат грома.
***
Четыре реликвии, связанные между собой древними писаниями, принялись медленно кружиться вокруг Шэнь Вэя, вставшего в центр между ними. Люди вокруг него заземляли печать, и каждый из них чувствовал связь между реликвиями и заклинанием, что эхом отдавалось у каждого в сердце — словами, которых они не знали, но не могли перестать молчаливо повторять.
Старика Ли происходящее особенно задело. Опустив голову, он взглянул на чрезвычайно серьёзного Да Цина, прислушался к тихому перезвону его колокольчика и вдруг произнёс:
— Триста лет назад жил человек, и была у него неизлечимая болезнь костей… Во время приступов боль была такая, что у него даже не было сил молить о пощаде. Если подумать, это наверняка был рак костей. Его семья только и делала, что заклинала богов о помощи…
Да Цин в изумлении вскинул голову, а старик Ли, полностью седой, протянул дрожащую руку, чтобы почесать ему за ушком, как делал это много-много раз до того, но в этот раз Да Цин от его пальцев увернулся. Старый охранник со странным пристрастием к резке по костям, которого даже в спецотделе не все знали, словно резко постарел на десять лет и тихо продолжил:
— Боги их оставили, но зато прибился чёрный кот, обожающий сушёную рыбку. Болезнь этого человека уже считалась неизлечимой, и он почти не вставал с постели: его разбирала жуткая скука, и потому живое существо в доме стало настоящей радостью. Для него этот кот стал подарком богов, настоящим другом. А кот отчего-то решил остаться с ним. — У старика Ли покраснели глаза, словно к ним подкатили слёзы, но плакать он не умел. — А потом оказалось, что это не простой чёрный кот, а волшебный: он умел путешествовать из мира живых в преисподнюю и на небеса. Однажды он пролез в винный погреб, напился вина и поделился с человеком секретами своего золотого колокольчика: его подарил коту прошлый хозяин, и в нём хранилась половина его древнего духа. Колокольчик мог воскрешать мёртвых и обращать реинкарнацию вспять… А тот человек, находясь на пороге смерти, был так испуган её приближением, что практически сошёл с ума.
— И украл мой колокольчик, — холодно закончил за него Да Цин. — Спасибо за урок, дружище. Глупый кот только тогда осознал, что ему нужно быть осторожнее. Я слышал, что в конце концов ты умер своей смертью в собственной постели. Каково было прожить ещё несколько десятков лет? Понравилось?
— Это было ужасно, — тихо сказал старик Ли. — Невыразимо. Словно за каждой дверью меня поджидала расплата, а я никак не мог дождаться её.