— Ты принёс уведомление о найме и удостоверение личности?
Из комнаты веяло прохладой. Сердце Го Чанчэна того и гляди грозило лопнуть от ужаса.
Ему казалось, что если сейчас не ответить, то можно замолчать на всю жизнь.
Задержав дыхание, он медленно поднял голову, окинул взглядом белоснежное платье девушки и замер, глядя на её шею.
А затем захрипел, словно его душили. Открыл рот, но закричать не смог. Глаза у него едва не выкатились из орбит, а конечности отнялись, будто собственное тело перестало его слушаться.
Горло этой девушки пересекал глубокий шрам, как ожерелье, оттиснутое прямо на коже, и поперёк этого шрама шли мелкие стежки, пришивающие её голову к шее!
На плечо Го Чанчэну опустилась ледяная рука, и старик У участливо спросил:
— Малыш Го, ты в порядке?
Обернувшись, Го Чанчэн уставился на его бледное лицо и чудовищный рот.
«Познакомиться с шефом? Лучше призрака встретить.»
Вот это и называется кармой.
Не издав ни звука, Го Чанчэн упал в обморок. Его тело тяжело повалилось на пол.
Дядя и вправду нашёл ему необыкновенное рабочее место.
Глава 2.
Уличные фонари мерцали светлячками, и ночь была мрачна и тосклива. По ухабистой дороге нетвёрдой походкой шла молодая девушка, а затем, внезапно споткнувшись, упала на колени.
В удушающей жаре летней ночи Ли Цянь шумно выдохнула и стиснула в пальцах край футболки.
Сквозь биение собственного сердца она услышала чьи-то шаги.
Такой звук могла издавать только старая обувь с мягкой подошвой, чей владелец, очевидно, прихрамывал.
Ли Цянь резко обернулась, ничего, кроме пары ночных мотыльков, вьющихся в свете фонаря, рядом не было.
С её хрупкой и приятной внешностью Ли Цянь считалась красавицей, но сейчас растрёпанные влажные волосы некрасиво облепляли её лицо. С каждой минутой её щёки и губы всё больше бледнели, а красота — угасала.
Беспокойство всё больше овладевало ей, а злая усмешка превратилась в выражение чистого ужаса.
— Уходи, — прошипела она сквозь зубы. — Я однажды с тобой уже разделалась, и смогу разделаться снова.
Шаги стихли.
Ли Цянь закатала рукава, и по белоснежной коже тут же пробежали мурашки. Будто что-то в этой невыносимой летней жаре могло заставить её похолодеть.
Она подняла с земли камень; шаги теперь наступали со всех сторон, словно черви, собравшиеся пожрать плоть. Но вокруг по-прежнему никого не было.
Невидимое всегда пугает больше всего.
Ли Цянь закричала, размахивая камнем в руке. С каждой секундой он становился всё тяжелее и тяжелее, впиваясь в ладонь острыми краями. Она так вымоталась, что темнело в глазах; согнувшись пополам, Ли Цянь бессильно уронила руки на колени, и случайно опустила взгляд.
Присмотревшись, она содрогнулась. Камень из её руки выпал прямо под ноги, но Ли Цянь едва ли почувствовала боль: отшатнувшись, она не удержалась на подогнувшихся коленях и тяжело упала на землю.
Тень… Это была тень!
Прямо перед ней был только фонарь, так откуда взяться взяться тени?
Тень походила на чернильное пятно, размазанное по земле, и бог знает сколько уже за ней наблюдала.
Ли Цянь буквально примёрзла к месту, и тень перед ней поднялась во весь рост.
Если ты не сделала ничего плохого, отчего боишься тени?
Казалось, кто-то рядом визгливо рассмеялся.
***
Около пяти утра телефон на прикроватной тумбочке оглушающе заорал.
Чжао Юньлань, проторчав накануне на работе до самого рассвета, даже не потрудился раздеться, вернувшись домой, — сразу рухнул в постель. И едва он успел расслабиться, как зазвонил телефон, оповещая о том, что работы ему, видимо, прибавится.
С трудом разлепив тяжёлые веки, он с осуждением уставился в потолок. Но уже через три секунды восстал как зомби, изо всех сил пытаясь собрать мозги в кучку, и потянулся за телефоном.